Skip to content
TheChatArchiveThe Chat Archive
gpt-4o-mini-2024-07-18· OpenAIAi2 WildChat-4.8M (AI2)

анализ статьи Введение Редакция «Ярославского педагогического вестника» объявила об…

  1. User

    анализ статьи Введение Редакция «Ярославского педагогического вестника» объявила об организации на страницах журнала дискуссии о предмете психологии. Можно только приветствовать данное решение, поскольку новая рефлексия и конструктивное обсуждение методологических оснований психо- логической науки обычно способствуют углубле- нию понимания характера методологических проблем, стоящих перед психологией. Будем надеяться, что так произойдет и на этот раз. Методологические дискуссии, как убедитель- но свидетельствует история психологии, обычно становятся особенно актуальными в ситуациях кризиса в психологии (или более или менее оче- видных затруднений, возникающих в психологи- ческой науке). Как правило, те или иные методо- логические решения в психологии принимаются не в последнюю очередь для смягчения остроты актуальных в тот или иной момент для психоло- гической науки затруднений. Приступая к дис- куссии, полезно учитывать актуальное состояние психологической науки и характер наиболее зна- чимых в данное время методологических про- блем. Другой момент, о котором полезно помнить, организуя методологическую дискуссию в пси- хологии, состоит в том, что эффективность об- суждения, как опять же свидетельствует история психологии, напрямую зависит от того, насколь- ко точно дискутанты понимают точку зрения оп- понентов. Учитывая известную множественность подходов и различных определений одних и тех же понятий в психологии, дискутантам, вероят- но, следует по возможности избегать неоправ- данных обобщений и расширений, максимально точно характеризовать суть высказываемого под- хода и, если возможно, уточнять контекст тех или иных рассуждений. Третий момент, который стоит учитывать при организации дискуссии, состоит в том, что пси- хологам свойственно недооценивать роль мето- дологии. В современной психологии методология должна рассматриваться не как набор методоло- гических принципов, но как целостная концеп- ция. Поскольку конструкт «предмет психологии» является центральным понятием концепции, яс- но, что, обсуждая «предмет», непродуктивно рас- сматривать его как существующий «сам по себе», но важно учитывать его связи и роль в структуре методологии. Тогда будут понятны функции, ко- торые конструкт призван выполнять в психоло- гической науке. В психологии многократно проходили науч- ные дискуссии, посвященные проблеме предмета психологии. Проходили такого рода дискуссии и на ярославской земле (в частности, в дискуссии 2004 г., когда в обсуждении проблемы предмета психологической науки приняли участие многие известные психологи [Труды Ярославского мето- дологического … , 2004]). Тогда в авторитетных изданиях многократно отмечалось, что дискуссия была полезной и продуктивной. За прошедшие без малого двадцать лет ситуация в психологии и в мире значимо изменилась. Будем надеяться, что очередная дискуссия, посвященная предмету психологии, будет конструктивной, а обмен мне- ниями послужит дополнительным стимулом к развитию психологической науки. Хочется наде- яться, что заинтересованные авторы примут уча- стие в начинающейся дискуссии, и их методоло- гические изыскания будут опубликованы на страницах «Ярославского педагогического вест- ника». Общая психология сегодня: проявления неблагополучия Дискуссий, посвященных обсуждению пред- мета психологии, как уже отмечалось, было мно- го. Появление каждого нового направления в психологии фактически означало новый всплеск дискуссий, поскольку новизну того или иного подхода его сторонники обычно связывали с из- менением трактовки предмета. Дискуссии однако отличаются еще и тем, что проходят в разных условиях, которые оказывают существенное вли- яние и на контент и на общую тональность дис- курса. Очень кратко охарактеризуем общий фон, на котором будет развертываться настоящая дискус- сия. Давно и справедливо подмечено, что наукам благополучным не свойственно задумываться над определением своего предмета. Они занима- ются текущими исследованиями, что требует времени и сил ученых. Науки, не принадлежащие к вышеупомянутым, предаются обсуждениям этого вопроса много чаще, с выраженным энту- зиазмом, а иногда и со страстью. Поскольку из- вестное выражение классика, вероятно, можно отнести не только к семьям, но и к наукам, отме- Научная психология в поисках своего предмета 91 Ярославский педагогический вестник — 2022 — № 3 (126) тим, что каждая из «неблагополучных» несчаст- лива по-своему. Обратимся к научной психоло- гии. Психология готовится вскоре отпраздновать юбилей. Отсчет «истории» психологии ведется, как известно, именно с 1870-х. Психология, за- явившая о себе устами Вильгельма Вундта как о самостоятельной науке в 70-е гг. XIX столетия, готовится ныне к полуторавековому юбилею. Напомним, что столетний юбилей отмечался весьма широко — в 1980 г. был проведен внеоче- редной Международный психологический кон- гресс в Лейпциге, посвященный этому знамена- тельному событию. Тогда это был триумф науч- ной психологии, она находилась «на подъеме» и готовилась к штурму новых рубежей. Безуслов- но, предстоит очередная важная дата в истории психологии (особенно если вспомнить известное подразделение психологии, ставшее классиче- ским, на длительное «прошлое» и короткую «ис- торию», проведенное Германом Эббингаузом в 1908 г.) [Эббингауз, 1911]. Уместно заметить, что сейчас в XXI столетии былой эйфории не наблю- дается, торжественность предстоящего события много ниже. И, честно говоря, по грядущий юби- лей мало кто вспоминает. В связи с этим вполне уместен вопрос, с ка- кими достижениями и настроением, с какими нерешенными проблемами встречает психологи- ческая наука свой грядущий юбилей. Во избежание возможных недоразумений от- метим, что никто не собирается приуменьшать многочисленные достижения и успехи в самых разных областях психологии, как в академиче- ской науке, так и в практико-ориентированных сферах. Конечно, пытаться оценивать состояние ми- ровой психологии — дело принципиально небла- годарное, поскольку отсутствуют четкие обще- принятые критерии оценки, однако некоторые тенденции, вызывающие обоснованную тревогу, могут быть обозначены. Подчеркнем, что речь идет именно о предмете психологии, что явно предполагает апеллирование к психологической науке в целом. Создается впечатление, что психология, про- шедшая за полтора столетия значительный путь и имевшая в своей биографии как драматические эпизоды (например, открытый методологический кризис в 1910-1930-е гг.), так и бурные подъемы (в 1960-х гг. был прилив энтузиазма, когда каза- лось, что принципиальные разногласия в науке позади, а впереди «единство при разнообразии проблем»), в настоящее время переживает не са- мые лучшие времена. Кратко сформулируем те негативные тенден- ции, которые проявляются в современной психо- логии в последние годы все более явно [Мазилов, 2020; Мазилов, 2021]. Констатируем, что современная психология вплотную подошла к той опасной черте, за кото- рой вполне вероятно ее исчезновение как фунда- ментальной науки. Будет весьма обидно, если это печальное событие произойдет при попуститель- стве и безразличии психологов, психологическо- го сообщества. Подчеркнем, что речь идет имен- но о существовании психологии как фундамен- тальной науки. Конечно, изучение психических явлений вряд ли исчезнет совсем, но существует перспектива «размывания» психологии, при ко- тором психологическая наука рискует «раство- риться» в большом количестве частных поддис- циплин («букет областей знания», «конгломерат наук о человеке»). Уже идут разговоры о том, что, возможно, психология и не представляет со- бой единой науки, скорее это конгломерат раз- личных наук о человеке. Многие так и пишут об этом, честно и открыто. В качестве иллюстрации приведем высказы- вание В. Ф. Петренко: «Поиск и обоснование ре- левантной для психологической науки методоло- гической парадигмы (или парадигм) связаны еще и с тем, что расширение проблематики психоло- гической науки, выход ее в практику и освоение новых областей приложения привели к тому, что под именем «психология» скрывается целый бу- кет различных по объектам и методам изучения, а также по формам (для практической психоло- гии) воздействия областей знания о человеке. Отдельные области психологии по системе поня- тий и методическому инструментарию ближе к родственным областям другой науки (например, социальная психология — к социологии, психо- физиология — к физиологии высшей нервной деятельности), чем к ряду областей одноименной науки. Действительно, что общего — в системе понятий и методов — между исследователем, изучающим глаз и зрение лимулиса на кафедре психофизиологии, и психотерапевтом семейной консультации; между социальным психологом, изучающим лидерство в малой группе, и нейро- психологом, разрабатывающим проблему доми- нантности полушарий головного мозга, или, ска- жем, психологом, анализирующим художествен- ные конструкты произведения искусства, и дет- ским психологом, изучающим младенчество? На 92 В. А. Мазилов Ярославский педагогический вестник — 2022 — № 3 (126) мой взгляд, мало чего общего, кроме гордого имени — психолог. При этом отметим, что эвристичные области исследования могут возникать на стыке наук и существуют, успешно развиваясь, например, психофизика или психофармакология, однако история психологии показывает контрпродук- тивность переноса методологии физики или хи- мии в психологическую науку. Каждая область знания строит свой предмет науки, определяе- мый, в первую очередь, спецификой языка и ме- тода этой науки. Возможно, психология как еди- ная наука со временем распадется на целый кон- гломерат наук о человеке, как в свое время из философии выделились естественные и гумани- тарные науки и в их числе сама психология. Но пока процесс раздела «совместно нажитого иму- щества» в психологии еще не начался, на мой взгляд, правомочно обсуждать методологическую специфику ее различных областей и выделять философские основы и мировоззрение, прису- щие ее различным теоретическим школам и под- ходам» [Петренко, 2010, с. 134-135]. Так что же — неужели только гордое имя «психология»? «Нам остается только имя: чудес- ный звук на долгий срок»? Однако дело обстоит еще хуже. Уже и само имя звучит не так гордо, как в бы- лое время. Если раньше психология высоко коти- ровалась как чрезвычайно перспективная наука, наука будущего, то сейчас заметна отчетливая тенденция к понижению ее статуса. Ныне психо- логия сместилась в самый «низ» научной иерар- хии, как отмечает британский ученый: «Как у всякого другого племени, у ученых есть своя иерархия. Место психологов в этой иерархии — в самом низу» [Фрит, 2010, c. 17]. Не случайно многие психологи поспешили «перекреститься» в представителей более респектабельных ныне «когнитивной науки» или «нейронауки»… На изучение традиционных для психологии про- блемных полей, как известно, активно претенду- ют ныне когнитивные науки и нейронауки. В этом нет ничего страшного, более того, конку- ренция в науке имеет и позитивные следствия. В связи с этим стоит заметить, что знание о психи- ке, полученное в рамках, скажем, тех же нейро- наук или когнитивной науки, — другое знание — и фундаментальные психологические вопросы при этом принципиально остаются без ответов. Как бы то ни было психология как фундамен- тальная наука необходима хотя бы потому, что в современной научной картине мира и человека без знания о психике обойтись невозможно. Представляется, что такое знание может дать только психология как фундаментальная наука, посвященная изучению психического во всей полноте, решающая все основные проблемы (психофизическую, психофизиологическую, пси- хобиологическую, психосоциальную и др.). Впрочем, констатируем, что престиж и авто- ритет психологии снижаются, это очевидно. В психологии продолжается методологиче- ский кризис. Не стоит обращать внимание на то, что количество публикаций об общем методоло- гическом кризисе в последние годы снизилось. По-видимому, психологам уже надоело обсуж- дать проблему кризиса в целом, поэтому в насто- ящее время можно говорить о «смене декора- ций»: сегодня речь идет не столько об общем кризисе психологии, сколько о кризисе доверия к результатам исследований в области психологии [Schmidt, 2016]. Кризис заключается в том, что в современной психологии отсутствует необходи- мая репликация: повторные исследования, по- вторяющие проведенные ранее, не дают того же результата. Исследования, посвященные «кризи- су репликации», имели достаточно большой ре- зонанс. Понятно, что такие публикации не спо- собствуют повышению интереса к психологии и добавляют разочарования в возможностях науч- ной психологии. И совершенно ясно, что за кризисом реплика- ции видится более общая проблема, не получив- шая разрешения, — проблема предмета. Проблема предмета в научной психологии В научной психологии проблема предмета об- суждалась постоянно. Все без малого 150 лет она постоянно была «на виду». Проблема предмета поднималась как при обосновании научной пси- хологии В. Вундтом, так и при возникновении всех альтернативных подходов к пониманию психологии и ее задач. Изменение трактовок предмета получило подробное отражение в рабо- тах историков психологии. Достаточно назвать фундаментальные работы М. Г. Ярошевского [Ярошевский, 1985; Ярошевский, 1974] и А. Н. Ждан [Ждан, 1990], в которых была про- слежена эволюция предмета психологии в психо- логической науке ХХ столетия. М. Г. Ярошевский с юмором писал, цитируя британского автора, о «бедной психологии», ко- торая потеряла сначала душу, затем сознание, а теперь испытывает сомнения по поводу поведе- ния. Научная психология в поисках своего предмета 93 Ярославский педагогический вестник — 2022 — № 3 (126) Нельзя не отметить, что такого рода упрощен- ные представления о последовательной смене трактовок предмета не только не описывают ре- ально происходившие в психологической науке процессы, но и входили в значительное противо- речие с методологическими исследованиями. К тому же обычно не принимается во внимание, что познание психического связано с довольно существенной спецификой. В рамках настоящей статьи нет возможности рассмотреть эти вопро- сы сколь-нибудь подробно. Отметим только, что историко- методологические исследования показали: про- блема предмета психологии реально выглядит значительно сложнее, чем это представлялось ранее. Во всяком случае, не все авторские указа- ния на то, что выступало в качестве предмета психологии в той или иной работе, стоит прини- мать безоговорочно. Напомним, необходимо различать деклариро- ванный, рационализированный и реальный предмет психологии [Мазилов, 1998]. Суть со- стоит в том, что рассуждения о психике не столь похожи на обсуждение других предметов. Даже разговор о психике предполагает замену исход- ной абстракции в силу ее труднопостижимости и сложности для понимания: происходит замена непостижимого объекта другим, более доступ- ным для понимания. Не стоит напоминать, что какое бы то ни было эмпирическое исследование такого рода абстракции невозможно. Заметим, что эмпирический базис предполагает почти лю- бая научная теория, это стало едва ли не атрибу- том научности. Поэтому, «когда мы говорим о психике, в действительности рано или поздно в нашем рассуждении появляются такие понятия, как отражение, деятельность, поведение, адапта- ция, личность, ориентировка и пр. Таким обра- зом, понятно, что предмет психологии имеет до- статочно сложную структуру, включающую в себя различные компоненты. Можно говорить о декларируемом предмете. В настоящее время под декларируемым предметом обычно имеется в виду «психика», поскольку именно она заявляет- ся в качестве предмета психологической науки. О сложностях исследования психики как таковой уже упоминалось. Поэтому в действительности используется «заместитель» декларируемого предмета — отражение, деятельность, поведение и тому подобное, который уместно именовать рационализированным предметом. И, наконец, тот конструкт, который порождается при непре- менном участии моделирующих представлений, вполне заслуживает наименование реального предмета. Это необходимо для того, чтобы не запутаться, что имеется в виду в том или ином случае [Мазилов, 2017]. Констатируем, что многие авторы и исследо- ватели ограничиваются декларативным опреде- лением предмета. Действительно, в настоящее время в психологии широко распространена точ- ка зрения, что предметом психологии считается «психика». Поскольку это трудноопределимое понятие, в основном «про предмет» ритуально «приговаривают». В первой главе условного учебника приводятся фразы про психику, в даль- нейших разделах книги речь идет о том, что с предметом науки, заявленным в первой главе, реально не соотносится. Это представляется нам существенной ошибкой. Например, те, кто пишут, что предметом пси- хологии является сознание, характеризуют его по результатам эмпирических исследований на са- мом деле изучали явно не сознание в целом. Со- знание в целом, как и поведение в целом, не го- воря уже о психике в целом никто никогда не изучал. Всегда речь должна идти о чем-то куда более конкретном, включающем моделирующие представления и производные от них конкретные исследовательские процедуры. Поэтому вряд ли стоит удивляться, что, исследуя реальные пред- меты, разные психологи получают различные результаты. Удивляться может лишь тот, кто по- лагает, что все исследуют декларативный пред- мет. Существенная проблема психологии в том, что, изучая реальный предмет, результаты при- вычно переносят на предмет декларативный. И если подойти к истории психологии с уче- том этих соображений, вполне может оказаться, что представления о развитии психологической науки сильно изменятся. К тому же если доба- вить, что в истории психологии пока совсем не используется уровневый подход (на его реализа- ции в истории психологии настаивал М. С. Роговин), а сама история рассматривается как фактически линейный процесс, многое в ней остается непонятным. Впрочем, это отдельная тема. Предмет научной психологии в зеркале ис- тории и методологии В предыдущем разделе мы уже фактически коснулись значения методологических исследо- ваний для понимания предмета психологии. Для дальнейшего продвижения в нужном направле- нии нам придется совершить предельно краткий 94 В. А. Мазилов Ярославский педагогический вестник — 2022 — № 3 (126) историко-методологический экскурс. Как уже отмечалось, обсуждение предмета психологии и многочисленные дискуссии по этому поводу проходят через всю историю научной психоло- гии. Само возникновение научной психологии и ее обоснование как самостоятельной науки пред- полагало конструирование нового предмета. Напомним, что в философской психологии пред- метом изучения была душа, которая понималась как единое целое, обеспечивающее важнейшие функции познания, чувства и воли. Вундт, вы- ступивший инициатором выделения психологии в самостоятельную науку, первым задал предмет физиологической психологии (которую он и по- лагал самостоятельной наукой) узко- аналитически, объявив, что предметом является непосредственный опыт. Фактически предметное поле физиологической психологии оказалось чрезвычайно суженным, охватывая лишь ощу- щения и восприятие. Таким образом, Вундт явился инициатором традиции узко- аналитического задания предмета. Противники Вундта, полемизировавшие с ним, возражали против конкретного понимания предмета психо- логии Вундтом, но, предлагая свои варианты трактовки предмета, сохранили традицию узко- аналитического способа определения предмета. Поскольку, к сожалению, в рамках настоящей статьи нет возможности сколь-нибудь подробно рассмотреть этот вопрос, отошлем читателя к более развернутому изложению [Мазилов, 2021]. Констатируем, что научная психология таким образом становится множеством новых альтерна- тивных подходов, фактически не соотнесенных между собой, но активно полемизирующих. Иными словами, множится число конкурирую- щих подходов, но не решается задача накопления психологического знания, поскольку авторы но- вого взгляда искренне убеждены в своей правоте и заблуждениях предшественников и оппонен- тов. Причина понятна — проводя исследования на узко-предметном материале, результаты рас- пространяются исследователями на декларатив- ный предмет. История научной психологии таким образом становится множеством новых подхо- дов, фактически не соотнесенных между собой. Иными словами, множится число конкурирую- щих подходов, но не решается задача накопления психологического знания. О причине мы уже сказали. Описанное кому-то может показаться злым шаржем на историю психологии. Приведем пре- восходное описание обозначенных процессов, данное А. В. Юревичем. А. В. Юревич пишет: прошлое психологии «обычно предстает как скопление ошибок, нагромождение артефактов, паутина тупиковых направлений исследования или, в лучшем случае, как беспорядочное накоп- ление феноменологии, которое по отношению к психологии грядущего призвано сыграть ту же подготовительную роль, какую философия сыг- рала по отношению к науке. Именно в силу тако- го отношения к прошлому психологическое зна- ние не кумулятивно, а любое новое направление психологической мысли уверенно отметает все предыдущие, видя в них только «кладбища фе- номенологии», фон для оттенения своих досто- инств и иллюстрации чужих ошибок» [Юревич, 2008, с. 5]. Таким образом психология — в том числе и современная — представляет совокуп- ность различных подходов, теорий, практически не соотнесенных между собой. Более того, стратегия узкоаналитического за- дания исследования была канонизирована как анализ «по единицам». Не обсуждая здесь про- блему в целом, отметим, что применительно к предмету психологии движение от единицы к целому приводит в тупик. Современной психологии необходим переход к другому способу задания предмета. Этот дру- гой путь сформулирован в работах [Шадриков, 2006; Шадриков, 2015; Мазилов, 2017; Мазилов, 2020]. Суть состоит в том, что предмет психоло- гии понимается как целое, внутри которого по- новому осмысляются отношения между состав- ляющими. Иными словами, предмет должен рас- сматриваться как совокупный, как целостное об- разование. Раз мы не понимаем в точности при- роды сущности целого, вряд ли мы сможем скон- струировать единицы, отражающие эту не вполне понятную нам сегодня сущность. Пока нам не известна природа психики — подлинного пред- мета психологии, мы должны выбирать объекты нашего психологического исследования с боль- шой осторожностью, не допуская подмены цело- го его частью. Говоря об исследованиях в области методоло- гии психологии, нельзя не упомянуть, что, как свидетельствуют работы, конструкт «предмет психологии» может использоваться и фактически применяется в разных контекстах. Это полезно учитывать при организации дискуссии по пред- мету психологии, чтобы избежать возможных недоразумений. Прежде всего, отметим, что предметов может быть много, понимания (трактовки) предмета Научная психология в поисках своего предмета 95 Ярославский педагогический вестник — 2022 — № 3 (126) могут различаться в зависимости от того, с каки- ми целями выделяется предмет науки. В качестве наиболее распространенных вари- антов укажем следующие: а) конституировать психологию как науку; б) определить область исследований; в) дифференцировать предмет с целью уточнения исследовательских позиций; г) как средство опредмечивания проблемы [Ма- зилов, 2020]. Возможны различные подходы к анализу предмета психологии: а) возможен теоретиче- ский анализ предмета; б) содержательный анализ предмета психологии; в) эпистемологический анализ предмета (анализ с точки зрения филосо- фии науки); г) сравнительно-исторический под- ход к анализу предмета психологии [Мазилов, 2020]. Хорошо известно, что могут существовать различные способы задания предмета. И. Н. Карицкий выделяет следующие способы экспликации предмета психологии: декларатив- ный; постулирующий; дидактический; описа- тельный; как совокупности предметов исследо- вания и т. п. [Карицкий, 2004]. Достойно упоминания исследование В. И. Гинецинского, в котором предмет исследу- ется в дидактическом аспекте: «Для любой от- расли знания, в том числе психологии, определе- ние собственного предмета, то есть соотносимо- го с ней фрагмента действительности, аспектов и уровней его рассмотрения, составляет централь- ную задачу. Эта задача не имеет раз и навсегда найденного решения, она постоянно уточняется (видоизменяется) по мере развития самой науки» [Гинецинский, 1994, с. 61]. Обсуждая вопрос об определении предмета психологии, автор отме- чает: «Для определения предметной области психологии в общем можно воспользоваться пространственным представлением о положении этой области среди предметных областей других наук. Тогда для того чтобы определить предмет психологии, нужно очертить внешние (экстер- нальные) границы ее предметной области и пока- зать ее внутреннюю (интернальную) расчленен- ность, поскольку сама психология может быть представлена также как совокупность (система) входящих в нее частных, научных дисциплин. Прочерчивание внешних и внутренних границ предметной области психологии вместе с тем являет собой пример неявного (имплицитного) определения предмета. Поэтому в дополнение к ним следует предложить и вариант явного (экс- плицитного) его определения. В качестве таково- го может выступать характеристика содержания понятий, которые используются для ее наимено- вания в целом. Таким образом, мы приходим к разграничению трех вариантов определения предмета психологии: имплицитное экстерналь- ное, имплицитное интернальное и эксплицит- ное» [Гинецинский, 1994, с. 61]. Исследования и разработки в области методо- логии психологии показали, что интегративная методология может быть представлена не просто совокупностью принципов и понятий, но кон- цепцией методологии психологической науки. Традиционно собственно психологический уро- вень методологии (в соответствии с разработка- ми в эпистемологии и философии науки выделя- ются философский, общенаучный и частно- научный уровни) в отечественной психологии достаточно долго понимался как система методо- логических принципов, лежащих в основе про- водимых исследований и обосновании разраба- тываемых теорий. Как было показано в работах автора, методология психологии имеет конкрет- но-исторический характер [Мазилов, 2017]. В последние годы на первый план выходит разра- ботка методологии психологии как целостной концепции. Центральным звеном в структуре методоло- гии является конструкт предмет психологии. Раз- работка отдельных вопросов методологии (даже таких важных для психологии как проблема предмета, метода, объяснения и т. д.) взятых са- ми по себе не позволяет принципиально изме- нить ситуацию в методологии. Это привело к вы- воду, что методологические проблемы должны решаться в комплексе, что поставило на повестку дня разработку интегративной концепции мето- дологии. Под интегративной методологией по- нимается общая методология психологии как не- противоречивая концепция, трактующая пробле- мы предмета, метода, объяснения, интерпрета- ции, теории, факта в их взаимосвязи. Контекст рассмотрения задается общей схемой психологи- ческого исследования, которая дискуссий в лите- ратуре не вызывает и выступает в качестве объ- единяющего начала. Вне учета подобной взаимо- связи не может быть достигнуто существенное дальнейшее продвижение в разработке этих (и многих других) важнейших методологических вопросов современной психологии. Была разра- ботана интегративная методология, представ- ляюшая собой общую методологическую кон- цепцию, в которую включены частные методоло- гические концепции предмета психологии, ее 96 В. А. Мазилов Ярославский педагогический вестник — 2022 — № 3 (126) метода, психологической теории, факта, объяс- нения. интерпретации. Рассмотрение методоло- гических вопросов в рамках общей концепции позволяет выявить функции того или иного ме- тодологического конструкта, которые он должен выполнять в психологической науке. В структуре методологии, как упоминалось, центральное место занимает категория предмета психологии. Было показано, что традиционный подход, в соответствии с которым выделяются «единицы» предмета, не является адекватным. В этом случае нарушается целостность предмета, в связи с чем конструкт предмет не может выпол- нить функции, которые должен выполнять в структуре психологии. Были выделены и описаны следующие функ- ции предмета: конституирование науки; обеспе- чение работы «машины предмета»; функция определения предмета научного исследования; функция предметного стола, функция определе- ния границ науки и пространства исследований; дидактическая функция [Мазилов, 2020]. Могут быть сформулированы требования к предмету психологии [Мазилов, 2020]. Таким образом становится понятно, что далеко не каж- дое широкое психологическое понятие может претендовать на то, чтобы быть предметом пси- хологии. Сознание как возможный предмет психоло- гии Для иллюстрации воспользуемся достаточно распространенным случаем, когда на роль пред- мета психологии предлагается «сознание». Как мы знаем из истории психологии, многие кон- цепции философской психологии ориентирова- лись на эту категорию. В последнее время довольно часто высказы- вается точка зрения, согласно которой предметом научной психологии может выступать сознание. В свое время широкую известность получила работа В. П. Зинченко 2006 г. «Сознание как предмет и дело психологии» [Зинченко, 2019]. Позднее была издана фундаментальная работа «Сознание и творческий акт» [Зинченко, 2010]. Подчеркнем, что нас интересует в данной ра- боте сознание как возможный претендент на роль предмета психологической науки. Если рассмат- ривать сознание достаточно широко, включая в него и бессознательные структуры, может пока- заться, что это достаточно удачный вариант, по- скольку охватывает значительную часть психи- ческой жизни. Как нам представляется, это ре- шение конструктивным не является уже хотя бы потому, что лишает понятие «сознание» опреде- ленности, установленной кропотливой работой психологов нескольких поколений: механическое соединение составляющих без проработки меха- низмов взаимодействия обычно позитивного ре- зультата не дает. К этому вопросу мы вернемся чуть ниже, сейчас же заметим, что та или иная трактовка предмета — дело чрезвычайно ответ- ственное, ибо представляет собой принципиаль- ный выбор, ключевое самоопределение науки. Это в том случае, если расценивать выбор того или иного предмета как важное событие. Другое дело, если ключевой выбор представить как формальность: тогда найдется место тонкому юмору, но горечь упущенных возможностей останется. Процитируем В связи с этим известного оте- чественного методолога В. П. Зинченко, который, как можно полагать, несколько разочаровался в последние годы жизни в перспективности поис- ков предмета психологии. «К задаче определения предмета науки нужно отнестись cum grano salis, следуя совету Г. Г. Шпета: «Для науки предмет ее — маска на балу, аноним, биография без соб- ственного имени, отчества и дедовства героя. Наука может рассказать о своем предмете мало, много, все, одного она никогда не знает и суще- ственно знать не может — что такое ее предмет, его имя, отчество и семейство. Они — в запеча- танном конверте, который хранится под тряпьем Философии… Много ли мы узнаем, раздобыв и распечатав конверт?.. Узрим ли смысл? Уразуме- ем ли разум искусств? (добавим и наук — В. Зинченко). Не вернее ли, что только теперь и задумываемся над ними, их судьбою, уйдем в уединение для мысли о смысле?» [Зинченко, 2019, с. 849]. Мы полагаем, что такого рода позиция не яв- ляется оправданной. Предмет науки никоим об- разом не «маска на балу». Наука, осознавшая се- бя наукой, есть в первую очередь система поня- тий, среди которых важнейшим является понятие «предмет науки». Более того, наука, осознавшая себя наукой, не может существовать без методо- логии. Сердцевиной методологии является поня- тие предмета психологической науки. Как об этом прекрасно написал известный методолог психологии Г. В. Залевский, «на мой взгляд, не- достаточно понимать систему, в том числе и ме- тодологическую, только с позиции взаимосвязи составляющих ее элементов, не учитывая того, что каждый элемент играет свою роль в этой вза- Научная психология в поисках своего предмета 97 Ярославский педагогический вестник — 2022 — № 3 (126) имосвязи, во-первых, и во-вторых, по мере усложнения живой системы — от клетки до че- ловека и человеческого сообщества — эти взаи- мосвязи все больше иерархизируются с появле- нием «командного» элемента, играющего роль интегратора всех элементов системы. С моей точки зрения, в интегративной методологии та- ковым элементом и является предмет психологии (точнее, понимание предмета, что для нас высту- пает в качестве предмета психологии)» [Залев- ский, 2019, с. 198]. Согласимся с высказыванием Г. В. Залевского, подчеркнем, что призыв продолжать поиски предмета психологии, прозвучавший в выступ- лении А. Г. Асмолова в 2019 г. [Асмолов, 2019] по-прежнему актуален. Вспомним классику отечественной методоло- гии психологии. Согласно К. А. Абульхановой- Славской, «роль методологии заключается не только в указании на то, что должна исследовать данная наука, но и в выработке таких способов, которые кратчайшим путем вели бы познание к выявлению сущности данного круга явлений. Речь идет о выработке типичных для данной науки способов добывания новых знаний, спосо- бов раскрытия закономерностей данного круга явлений. Функция методологии заключается прежде всего в определении предмета исследо- вания науки, в данном случае психологии (кур- сив наш. — В. М.)» [Абульханова-Славская, 1969, с. 318]. Методология не составляет предме- та психологии, но на ее основе предмет выделя- ется. К. А. Абульханова-Славская приходит к важному выводу, согласно которому развитие конкретной методологии науки не произвольный, а диктуемый самим ходом развития науки про- цесс. Различение предмета и объекта психоло- гии, на котором настаивает автор, позволяет из- бежать противоречий и ошибок: «В отличие от объекта науки, предмет научного исследования есть логическая категория научного познания, результат или продукт абстрагирующей деятель- ности научного исследования» [Абульханова- Славская, 1969, с. 320]. Прежде, чем продолжить рассуждения о воз- можности понятия «сознание» выступать в каче- стве предмета психологии, необходимо остано- виться на важном моменте. Приведем высказы- вание известного отечественного философа Д. И. Дубровского: «Несмотря на значительные результаты разработки проблемы сознания, до- стигнутые за последнее время, в публикациях философов и психологов все чаще можно услы- шать эмоционально насыщенные утверждения, что сознание остается неразрешимой «загадкой», «тайной», сплошным «парадоксом», что здесь мы зашли в тупик. Казалось бы, такие утвержде- ния нельзя принимать всерьез. Но они высказы- ваются и «обосновываются» известными психо- логами и философами. И этого, конечно, нельзя оставить без внимания. На мой взгляд, такие слишком пессимистические и неосновательные заявления вызваны не только действительными трудностями проблемы сознания, но и более глу- бокими причинами социального и экзистенци- ального характера» [Дубровский, 2017, с. 151]. «Пессимистические и неосновательные заяв- ления», о которых пишет Д. И. Дубровский, дей- ствительно вызваны не только трудностями про- блемы сознания. Трудности известны, не случай- но появилось выражение, которое широко ис- пользуется философами — «трудная проблема сознания». На наш взгляд, в оценке проблемы сознания как загадки и тайны есть рациональное зерно. И ее необходимо специально обсудить, так как «тайна» может толковаться по-разному. Как представляется, для понимания такой оценки крайне важен исторический аспект, что заставляет вкратце обратиться к «истории вопро- са». Как известно, 14 августа 1872 г. известный физиолог Эмиль Генрих Дюбуа-Реймон в своем выступлении «О границах познания природы» сформулировал знаменитое «Ignorabimus« — «никогда не познаем». «Ignoramus et ignorabimus» (лат. «не знаем и не узнаем»). Смысл выражения, по-видимому основательно прописавшегося в психологической литературе, заключается в том, что мы никогда не перейдем положенной человеческому духу границы позна- ния природы. Дюбуа-Реймон перечислил семь проблем, на которые человечество никогда не получит ответа. Одна из них — происхождение сознания. Таким образом проблема сознания ста- ла мировой загадкой. тайной. Понятно, что по- явились желающие это мнение Дюбуа-Реймона оспорить. Среди них первый — Эрнст Геккель, автор известного труда «Мировые загадки» [Гек- кель, 1937], поставивший своей целью отстоять «честь материалистической науки». Можно сме- ло сказать, что всю свою научную деятельность он подчинил одной идее — доказать, что миро- вые загадки успешно решаются современным естествознанием. Э. Геккель считал, что загадки, в том числе и тайна сознания, вполне разреши- мы. Многие полагали, а среди них и 98 В. А. Мазилов Ярославский педагогический вестник — 2022 — № 3 (126) Ч. Шеррингтон, и Дж. Икклз, и К. Поппер и др. настаивали, что тайна остается. Не вникая в детали, предоставим слово прак- тически нашему современнику –выдающемуся нейрофизиологу и нейрохирургу Уайлдеру Пен- филду, указывающему, что есть две гипотезы:

    1. человеческая сущность состоит из одного фундаментального элемента, 2) что она состоит из двух элементов. «В итоге я пришел к заключе- нию, что, несмотря на новейшие методы иссле- дования, такие как применение стимулирующих электродов, изучение пациентов, находящихся в сознательном состоянии, и анализ эпилептиче- ских приступов, достоверных данных о том, что только один мозг может выполнять работу, кото- рую осуществляет разум, не существует. Я при- хожу к выводу, что гораздо легче рационализиро- вать человеческую сущность на основе двух эле- ментов, чем на основе одного. Но я уверен, что никто не должен претендовать на окончательный научный вывод в области изучения человека че- ловеком до тех пор, пока не будет выяснена при- рода энергии, ответственной за работу разума, что, по моему мнению, рано или поздно про- изойдет» [Пенфилд, 2018, с. 248]. Поскольку природа энергии разума, как на то указывал и Карл Юнг, которого мы уже цитировали, пока что неизвестна, существует и тайна. Во всяком слу- чае, пока. Здесь приведу собственное мнение: «Когда мы учились на факультете психологии много лет назад, было доминирующим представление, что для того, чтобы овладеть научным психологиче- ским знанием, необходимо ориентироваться на естественные науки. Студенты-психологи при- лежно осваивали анатомию и физиологию чело- века в объемах медицинского института, верили в торжество естествознания и, конечно, были в лагере Эрнста Геккеля. Однако, со временем ста- новилось все более ясно, что знание природы сознания (знание природы энергии, ответствен- ной за работу разума, согласно Пенфилду) может быть губительно для человечества, поскольку означает, по сути, открытие эры такого оружия, которое будет по-настоящему психотронным, а сама эра вряд ли будет длинной… Впору задуматься о некоей защите, которая препятствует откровенно опасным открытиям. Так что пока до конца света еще есть время, во всяком случае пока тайна остается тайной» «Когда мы учились на факультете психологии много лет назад, было доминирующим представ- ление, что для того, чтобы овладеть научным психологическим знанием, необходимо ориенти- роваться на естественные науки. Студенты- психологи прилежно осваивали анатомию и фи- зиологию человека в объемах медицинского ин- ститута, верили в торжество естествознания и, конечно, были в лагере Эрнста Геккеля. Однако, со временем становилось все более ясно, что знание природы сознания может быть губитель- но для человечества, поскольку означает, по сути, открытие эры такого оружия, которое будет по- настоящему психотронным, а сама эра вряд ли будет длинной… Так что пока до конца света еще есть время, во всяком случае пока тайна остается тайной» [Мазилов, 2022]. В относительно недавнем 2010 г. классик оте- чественной психологии В. П. Зинченко [Зинчен- ко, 2010] опубликовал важную книгу о сознании. В авторском предисловии к фундаментальному труду «Сознание и творческий акт» он пишет, что это «…книга, посвященная двум тайнам — сознанию и творчеству, которые вместе, возмож- но, составляют общую или единую тайну» [Зин- ченко, 2010, с. 11]. В. П. Зинченко предупрежда- ет: «Не буду вводить в заблуждение: по прочте- нии книги тайна таковой и останется, разве что со следами авторских прикосновений. Не все из них носят мои отпечатки. Есть и другие, принад- лежащие заслуженным собеседникам» [Геккель, 1937, с. 11]. И как совет читателям: «…тайну надо полюбить, тогда она, возможно, поближе подпустит к себе. Однако не надо обольщаться, ибо ничто не вечно под луной, кроме вечных проблем бытия и сознания» [Зинченко, 2010, с. 11]. Как мы видим, тайна жива. За пределами тайны разворачиваются иссле- дования сознания, в которых можно видеть все богатство методических схем, накопленных за годы развития научной психологии. Естественно, что в этих исследованиях можно видеть великое разнообразие подходов — от простых, наивных, одномерных до мультисистемных… В психологии и философии существует мно- жество подходов. Процитируем еще раз упомя- нутую статью Д. И. Дубровского: «Среди психо- логов (да и среди философов) сейчас в моде без- размерная свобода мышления, «право» каждого говорить, что угодно (без какой-либо реальной ответственности за свои утверждения). Основа- тельный критический анализ предлагаемых кон- цепций — необходимое условие деловых дискус- сий и действительных теоретических достиже- ний в современной психологии. Здесь может Научная психология в поисках своего предмета 99 Ярославский педагогический вестник — 2022 — № 3 (126) быть успешным сотрудничество с философами, специалистами по методологии науки. Конечно, критическая работа — дело трудоемкое и мало- интересное, ведь каждый занят «своими» вопро- сами, нет времени. Даже при сильном желании автора концепции, ему трудно найти для себя профессионального оппонента — знаю это по своему опыту; до сих пор в поиске. Не имея надежды увлечь других личным примером, я все же счел своим долгом выполнить такую тяжелую критическую работу. И думаю, что дискуссия по затронутым мной вопросам будет полезна» [Дуб- ровский, 2017, с. 159]. Подчеркнем, что в нашей статье речь идет именно о сознании как потенциальном предмете психологии. Многочисленные подходы, в кото- рых анализируется «трудная проблема сознания» в целом и отдельные ее аспекты в этой статье не рассматриваются, что никоим образом не означа- ет недооценки роли этих исследований. В связи с этим хотелось бы предостеречь будущих участ- ников дискуссии от обсуждения трудной пробле- мы во всей ее полноте или аспектов, не относя- щихся вплотную к пониманию предмета психо- логии. В том, что число таких аспектов огромно, убеждает еще одна выдержка из статьи Д. И. Дубровского, отмечающим огромное коли- чество актуальных вопросов, непосредственно связанных с проблемой сознания. С непродук- тивностью ограничения рассмотрения «трудной проблемы сознания» в целом отдельным подхо- дом, за рамками которого остается важнейшая проблематика, можно согласиться: «Позиция «радикального когнитивизма» заведомо несосто- ятельна. Она крайне упрощает многоплановую проблему сознания: отсекает как излишние или просто выносит за скобки важнейшие, наиболее трудные узлы проблемы сознания. Об этом по- дробно писал В. А. Лекторский [Лекторский 2015] и другие, в том числе зарубежные филосо- фы. За бортом остаются актуальнейшие вопросы онтологии, аксиологии и праксеологии сознания, вся экзистенциальная проблематика, задача объ- яснения субъективной реальности как специфи- ческого и неотъемлемого качества сознания. С позиций «радикального когнитивизма», как мы видели, категорически отрицается необходи- мость и правомерность объяснения характера связи явлений субъективной реальности с мозго- выми процессами, их способность служить при- чиной телесных изменений. Эти вопросы нахо- дятся более полувека в центре внимания анали- тической философии и являются ключевыми для психофизиологии и новейших направлений нейронауки. Они имеют первостепенное значе- ние для конвергентного развития НБИКС (нано- технологий, биотехнологий, информационных, когнитивных, социальных технологий и соответ- ствующих им областей научного знания). Весь этот круг вопросов проблемы сознания, который игнорируется с позиций «радикального когнити- визма» В. М. Аллахвердова, широко разрабаты- вается в современной психологии. Несмотря на дефицит в психологии основательных теорий, научные знания о сознании в ней весьма объем- ны. Но их рост, как хорошо известно, вызывает новые проблемы, умножает их число, остро акту- ализирует некоторые старые проблемы. Самым узким местом сегодня в философских и психоло- гических исследованиях сознания является экзи- стенциальная проблематика — о подлинных смыслах существования и деятельности человека и человечества. В условиях неуклонного углуб- ления общего кризиса нашей потребительской цивилизации эти вопросы приобретают чрезвы- чайную актуальность. Проблема сознания в це- лом становится самой главной, судьбоносной для нашей цивилизации, ибо доминирующие нега- тивные черты массового сознания, такие как ненасытность потребления, агрессивность к себе подобным, чрезмерное эгоистическое своеволие как раз и определяют гибельный вектор ее разви- тия. Если эти черты сознания не изменятся, нас ждет антропологическая катастрофа» [Дубров- ский, 2017, с. 159]. Однако, получив представление о потрясаю- щем многообразии проблем сознания, вернемся к интересующей нас проблеме — сознанию как предмету психологии. Рассмотрим в качестве примера только что вышедшую из печати моно- графию В. В. Козлова [Козлов, 2022]. В. В. Козлов, кстати, из числа тех, кто признает наличие тайны сознания: «несмотря на огром- ную историю исследования сознания и тысячи великих умов, которые пытались раскрыть ее содержание, сознание как предмет научного по- иска остается великой тайной, которую и автор этой книги не претендует раскрыть» [Козлов, 2022, с. 26]. В своей новой книге В. В. Козлов предприни- мает попытку дать целостную картину сознания, ориентируясь на разрабатываемый им в течение последних лет интегративный подход. В. В. Козлов указывает, что «предметом нашей монографии является индивидуальное сознание 100 В. А. Мазилов Ярославский педагогический вестник — 2022 — № 3 (126) как психическое явление» [Козлов, 2022, с. 26]. В. В. Козлов делает важное утверждение: «В оте- чественной и зарубежной психологии выделяют- ся различные сферы и формы индивидуального сознания: бессознательное, подсознание, самость (осознание самобытия), миросознание, самосо- знание, надсознание, сверхсознание. Сама диф- ференциации на 7 форм индивидуального созна- ния не добавляет определенности в понимании основного предмета психологии» [Козлов, 2022, с. 26]. Представляется, что в этом В. В. Козлов глу- боко прав: даже включение в сознание всех вы- шеперечисленных составляющих не позволяет рассматривать его как предмет психологической науки, поскольку даже столь широко трактуемое понятие не охватывает всей психической реаль- ности. Очевидно, что в этом случае за пределами предмета остается важнейшее для психологии понятие личность (и ее составляющие), что не позволяет представить архитектонику предмета психологии. Это в свою очередь — хотя констру- ирование предмета здесь напоминает по способу построение совокупного предмета — не позволя- ет выявить функции и роль компонентов предме- та. Не нужно специально говорить о том, что указанные компоненты в значительной степени «пересекаются», а для конструкта «предмет пси- хологии» такое вряд ли допустимо. Поэтому, как нам представляется, конструкт «сознание» не в состоянии удовлетворить требо- ваниям, предъявляемым к предмету психологи- ческой науки. Внутренний мир как предмет психологиче- ской науки В рамках настоящей статьи нет возможности изложить концепцию внутреннего мира человека как предмета психологии, этому вопросу требу- ется посвятить по меньшей мере отдельную ста- тью. В ряде публикаций [Шадриков, 2006; Шадри- ков, 2015; Мазилов, 2020] в качестве предмета психологии был предложен конструкт внутрен- ний мир человека. Возможность использования данного конструкта в качестве предмета психо- логии была обоснована В. Д. Шадриковым [Шадриков, 2006], архитектоника представлена в работе [Шадриков, 2015]. Конструкт внутренний мир человека был вы- бран потому, что не вызывает серьезных возра- жений со стороны психологов самых разных направлений. Еще У. Джемс отмечал, что в нали- чии внутреннего мира никто не сомневался. В качестве примера сошлемся на авторитет Л. М. Веккера: «Внутренний мир человека, его душа — она наш предмет. Она микрокосм, в ко- тором все предстает в неразложимой целостно- сти. Внешний мир легче поддается членению, а здесь все в духовной целостности» [Логинова, 2018, с. 111]. Известный специалист, автор це- лостной теории психических процессов, как мы понимаем, не возражал против того, что психоло- гия должна изучать внутренний мир человека. Конструкт внутренний мир человека прошел соответствующую проверку, было показано, что он удовлетворительно выполняет функции пред- мета, о которых речь шла выше [Мазилов, 2020]. Конструкт внутренний мир человека соответ- ствует совокупному пониманию предмета, пол- ностью охватывает пространство психической реальности. Достоинством такой трактовки предмета пси- хологии является то, что она максимально близка традиционной номенклатуре психических явле- ний. Пересмотр категории способности и введе- ние в употребление понятия мысль, позволили В. Д. Шадрикову выстроить архитектонику внут- реннего мира человека, внутри которой каждый компонент внутреннего мира выполняет свои функции в рамках целого. Проведенные измене- ния, в частности, трактовка психических процес- сов как способностей позволили преодолеть тра- диционный для общей психологии функциона- лизм и непротиворечиво соединить в рамках це- лого компоненты внутреннего мира человека. Поскольку архитектоника внутреннего мира представлена как уровневое образования (выде- ляются индивидный уровень, а также уровни субъекта и личности), архитектоника приобрета- ет объем. Особым достоинством представленной моде- ли является то, что она имеет значительный по- тенциал в плане интеграции психологического знания, поскольку может выступать своего рода «площадкой для сборки» и сопоставления ре- зультатов исследований тех или иных явлений в разных подходах. Наконец, что важно, использование конструк- та внутренний мир человека, позволяет исполь- зовать возможности причинно-следственного объяснения, избегая редукции психического к непсихическому [Мазилов, 2020]. Научная психология в поисках своего предмета 101 Ярославский педагогический вестник — 2022 — № 3 (126) Заключение Настоящая статья предваряет дискуссию, от- крываемую редакцией журнала «Ярославский педагогический вестник» по проблеме предмета психологии. Естественно, что задача изложить собственную позицию в сколь-нибудь полном объеме не ставилась, так как главная цель насто- ящей публикации состояла, по замыслу автора, в том, чтобы очертить возможные пространства дискуссионного поля и по возможности способ- ствовать наилучшему взаимопониманию диску- тантов. Использование автором конструкта «внутрен- ний мир человека» никоим образом не означает попытки подчинить психологию новому автор- скому подходу. Этот конструкт был выбран ис- ключительно потому, что, повторю, по свиде- тельству У. Джемса, в наличии внутреннего мира человека никто серьезно не сомневался. В основу работы психологического сообщества по сохра- нению психологией статуса фундаментальной научной дисциплины должно быть положено то, что не вызывает больших разногласий. Психология — повторю — должна сохранить статус фундаментальной науки. Для этого необ- ходимо удовлетворительно решить проблему предмета, так как только после этого будет воз- можна эффективная работа по кумуляции и инте- грации научного знания в нужном объеме, чего пока нет в современной психологии и что прин- ципиально необходимо для фундаментальной науки. Если на роль предмета вместо внутреннего мира человека в процессе дискуссии будет пред- ложен другой, более подходящий конструкт, он будет незамедлительно принят и поддержан. Мо- гу сказать только одно: другого пути для разре- шения беспрецедентно сложной ситуации, свя- занной с угрозой утраты психологией статуса фундаментальной науки, в настоящее время не просматривается. И для устранения этой угрозы требуется работа всего психологического сооб- щества. Библиогр
  2. Assistant

    Статья, представленная в «Ярославском педагогическом вестнике», затрагивает важные вопросы методологии и предмета психологии, разбор которого может помочь в понимании текущих тенденций и проблем в этой научной области. Она начинается с акцента на необходимости обсуждения методологических основ психологии, особенно в контексте текущего кризиса в этой области.

    Основные темы и аргументы статьи:

    1. Методологическая дискуссия:

      • Автор подчеркивает важность методологических обсуждений, которые обычно возникают в времена кризиса в психологии. Это связано с тем, что новые подходы зачастую приходят на смену устаревшим в ответ на текущие исследовательские проблемы.
      • Успех дискуссий будет зависеть от того, насколько участники понимают позиции и аргументы друг друга, что требует ясного и точного определения используемых понятий.
    2. Кризис предмета психологии:

      • Психология, по мнению автора, переживает кризис статуса как самостоятельной научной дисциплины. Благодаря множеству специализированных направлений и подходов, наука рискует стать конгломератом отдельных дисциплин, теряя свою целостность.
      • Посылая взгляд в историю, статья упоминает ключевые моменты, такие как нарастание интереса к сознанию и его анализу с разных позиций, включая философию, нейронауку и другие.
    3. Проблема определения предмета:

      • Определение предмета психологии остается открытым вопросом. Автор делит его на декларируемый, рационализированный и реальный, что указывает на сложность и многослойность понятия "психика".
      • Для дальнейшего развития науки необходимо найти общий язык и подход к определению предмета, который будет включать внутренний мир человека как центральный конструктив.
    4. Возможные пути решения кризиса:

      • Автор выражает надежду, что возвращение к обсуждению предмета науки на основе концепта "внутренний мир человека" сможет помочь в осмыслении предмета психологии и восстановлении её статуса как фундаментальной науки.
      • Приведенные примеры из работ других ученых и исторические референсы оказывают поддержку этому предложению, подтверждая, что многие разделяют точку зрения о важности внутреннего мира как предмета исследования.
    5. Заключение:

      • Статья призывает к активному участию научного сообщества в дискуссии и приемлемости различных подходов к предмету исследований, подчеркивая, что только совместными усилиями возможно консолидировать знания и улучшить ситуацию в области психологии.

    Выводы:

    Статья представляет собой важный вклад в текущую дискуссию о методологических и предметных основах психологии. Авторы доносят идеи о необходимости пересмотра и переосмысления основополагающих понятий, которые могли бы помочь преобразовать и интегрировать различные подходы в единую структуру. Это, в свою очередь, может способствовать укреплению статуса психологии как фундаментальной научной дисциплины.

  3. User

    Методологические основы современного исследования (на примере курсовой работы или научной статьи

  4. Assistant

    Методологические основы современного исследования являются ключевым аспектом любой научной работы, включая курсовые работы и статьи. В этой связи можно рассмотреть структуру и содержание раздела методологии, а также некоторые примеры, чтобы проиллюстрировать, как эти основы могут быть применены на практике.

    1. Введение в методологические основы

    Методология исследования определяет подходы, методы и техники, которые будут использоваться для сбора, анализа и интерпретации данных. Основные аспекты, которые следует учесть:

    • Цели и задачи исследования: Четкое определение целью исследования и задач, которые необходимо решить.
    • Выбор методов: Определение, какие методы будут использованы, их обоснование.
    • Объект и предмет исследования: Определение, что именно будет изучаться и в каком контексте.
    • Этапы исследования: Описание всех этапов, от планирования до анализа результатов.

    2. Примеры методологических основ

    Пример курсовой работы на тему "Влияние социального медиа на психоэмоциональное состояние молодежи":

    2.1. Цели и задачи исследования

    Цель: Изучить, как использование социального медиа влияет на психоэмоциональное состояние молодежи.

    Задачи:

    • Исследовать типы социальной активности в социальных медиа.
    • Оценить уровень удовлетворенности жизнью у молодежи.
    • Выявить связи между временем, проведенным в социальных медиа, и уровнем стресса.

    2.2. Объект и предмет исследования

    Объект: Молодежь в возрасте 18-25 лет. Предмет: Психоэмоциональное состояние молодежи в контексте использования социальных медиа.

    2.3. Методы исследования

    1. Качественные методы:

      • Групповые беседы: Формирование групп для обсуждения влияния социальных медиа на личный опыт.
      • Интервью: Полуструктурированные интервью с подростками для получения контекстуальных данных о их опыте.
    2. Количественные методы:

      • Опросы: Разработка анкет для сбора данных о времени использования социальных медиа и уровне стресса.
      • Статистический анализ: Проведение корреляционного анализа для выявления зависимостей между изменяемыми переменными.

    2.4. Этапы исследования

    1. Подготовка и разработка инструментов (анкет, вопросов для интервью).
    2. Сбор данных через опросы и интервью.
    3. Обработка и анализ данных.
    4. Интерпретация результатов и формулирование выводов.

    3. Заключение

    Методологические основы являются как бы "каркасом" исследования. Они обеспечивают структурированное и последовательное выполнение всех этапов, что в конечном итоге способствует получению достоверных и валидных результатов.

    Пример научной статьи по вышеуказанной теме может включать аналогичные элементы, но может быть более углубленным в плане теоретических основ, использования существующих исследований и инновационных методологических подходов. Важно не забывать, что методология должна быть адаптирована под конкретные исследовательские задачи и контекст.

    Резюме

    Использование четких методологических основ критично для успешного проведения исследования. Это позволяет не только структурировать процесс исследования, но и обосновать выбор методов, что обогащает научное сообщество новыми знаниями и выводами, основанными на надежных данных.

  5. User

    тема курсовой работы 3 курс - Особенности проявления коппинг стратегий у студентов с разными показателями социального интеллекта

  6. Assistant

    Тема курсовой работы:

    "Особенности проявления коппинг-стратегий у студентов с разными показателями социального интеллекта"

    Введение

    Введение к данной курсовой работе должно обосновать значимость темы, актуальность исследования коппинг-стратегий и их взаимосвязи с социальным интеллектом. Можно отметить, что в условиях современного образовательного процесса студенты сталкиваются с различными стрессовыми ситуациями, и эффективные коппинг-стратегии становятся важными для их академической и социальной адаптации.

    Основные разделы курсовой работы

    1. Теоретические основы коппинг-стратегий

      • Определение коппинг-стратегий и виды (предметные, эмоциональные, проблема-ориентированные и др.).
      • Роль коппинг-стратегий в процессе адаптации и преодоления стресса.
      • Исследования, касающиеся коппинг-стратегий в контексте студенческой жизни.
    2. Социальный интеллект

      • Определение и компоненты социального интеллекта (социальная осведомленность, социальные навыки, эмоциональная компетентность и др.).
      • Подходы к измерению социального интеллекта и связи с другими психологическими концепциями.
      • Роль социального интеллекта в формировании коппинг-стратегий.
    3. Методология исследования

      • Цели и задачи: Изучить, каким образом социальный интеллект влияет на выбор и использование различных коппинг-стратегий у студентов.
      • Объект и предмет исследования: Студенты [название учебного заведения] в возрасте [возрастной диапазон].
      • Методы: Анкеты для оценки социального интеллекта и коппинг-стратегий, интервью или фокус-группы по выявлению специфики применения коппинг-стратегий.
      • Работа с выборкой: Определение объема выборки и критериев включения для участников.
    4. Анализ и интерпретация данных

      • Статистический анализ собранных данных о коппинг-стратегиях и социальном интеллекте.
      • Сравнение показателей студентов с высоким и низким уровнем социального интеллекта.
      • Обсуждение результатов и их соответствие гипотезе исследования.
    5. Выводы и рекомендации

      • Формулирование основных выводов о влиянии социального интеллекта на коппинг-стратегии.
      • Практические рекомендации для студентов, преподавателей и специалистов по психологии для улучшения адаптации и стратегии преодоления стресса.

    Заключение

    Подведение итогов исследования, обсуждение возможных направлений для дальнейших исследований в области коппинг-стратегий и социального интеллекта. Упоминание о значимости понимания этих аспектов в контексте психологии и педагогики.

    Список литературы

    Включение в список актуальных научных работ, статей и книг, которые были использованы в процессе исследования и написания курсовой работы.

    Приложения

    Если необходимо, можно добавить опросники, анкеты или дополнительные материалы, использованные в исследовании.

    Эта структура может быть адаптирована и изменена в зависимости от требований вашего учебного заведения и ваших собственных предпочтений. Успехов в написании курсовой работы!