这些特性的矛盾性(即与文本的关联与脱离,以及与反映的现实的解离)非常典型地体现在字母索引书中。然而,字母索引书中也出现了一些新的元素,促使描述词义的原则发生了质的变化。中世纪附加…
- User
这些特性的矛盾性(即与文本的关联与脱离,以及与反映的现实的解离)非常典型地体现在字母索引书中。然而,字母索引书中也出现了一些新的元素,促使描述词义的原则发生了质的变化。中世纪附加在特定书籍上的注释字典旨在为阅读提供额外的解释工具,伴随着页边和行间的注释,以及直接插入到文本中的词义解释。在15至16世纪普及的编纂文集中,已不再局限于单一文本。字母索引书的编纂方向转向多本书籍,不再局限于单一来源。尽可能涵盖中世纪书籍在注释过程中所引入解释的目标也在历史上经历了变迁。到16世纪中叶,当字母索引书类型成熟时,这一目标仍主要与翻译和校订任务相关,但到世纪末,它已走向一种更通用的性质,并带来社会上的紧迫感。坚守古罗斯文化的莫斯科抄写家们,在字母索引书中看到了推动XI至XVI世纪可阅读文学资产保存的手段,这一资产正受到新时代文化趋势的冲击而动摇。润色
- Assistant
这些特性之间的矛盾性(即与文本的关联和脱离,以及与所反映现实的解离)在字母索引书中表现得尤为典型。然而,字母索引书中也出现了一些新的元素,这些元素促使描述词义的原则发生了质的变化。中世纪附加在特定书籍上的注释字典旨在为阅读提供额外的解释工具,通常附带在页边和行间注释,或直接插入到文本中的词义解释。
在15至16世纪普及的编纂文集中,注释工作已经不再局限于单一文本。字母索引书的编纂逐渐扩展到多本书籍,不再局限于单一来源。尽可能全面涵盖中世纪书籍在注释过程中所引入的解释目标,这一理念在历史上也经历了变迁。到16世纪中叶,当字母索引书类型趋于成熟时,这一目标主要与翻译和校订任务相关。然而,到世纪末,它已经演变成为一种更为通用的性质,并带来了社会上的紧迫感。
坚守古罗斯文化的莫斯科抄写家们,在字母索引书中看到了推动XI至XVI世纪可阅读文学资产保存的手段。面对新时代文化趋势的冲击,这些资产正岌岌可危。然而,字母索引书的编纂为其提供了一种保存和传播的方式,使得这些珍贵的文学资产得以延续。
- User
17世纪是精神生活的过渡时期,语文学与百科全书主义之间的互动和对抗尤为关键。解释学的深入让其内容更为丰富。在寓意解释的“引入性”中,另一股现实主义的思潮也出现了,最初作为表达符号和抽象概念的辅助手段(例如通过描述一个物体的特性来建立比喻,那个物体象征某个想法)。这种隐喻的双重天性促生了古辞典学中百科全书主义的萌芽。特别是在17世纪,对现实、物体具体特性的兴趣变得愈加突出,字母索引书中致力于符号学的文章逐渐只保留了对现实特性相关描述的部分。百科全书内容文章的主要信息源头也从教父文献转变为年代记和编年史。通过阐述各种对象(专有名词、地名、人名、通称等)的文章,不论是解读词语的直接含义, 还是揭示其象征意义(比如国家和民族的名称、动植物、宝石、武器、货币单位、度量衡单位及世俗和教会的等级等),百科全书主义的发展都在这些方面得以清晰展现。润色
- Assistant
17世纪是精神生活的过渡时期,语文学与百科全书主义之间的互动和对抗尤为关键。解释学的不断深入使其内容更为丰富。在寓意解释的“引入性”中,另一股现实主义的思潮也逐渐显现,最初作为表达符号和抽象概念的辅助手段(例如通过描述一个物体的特性来建立比喻,这个物体象征某个想法)。这种隐喻的双重天性促生了古辞典学中百科全书主义的萌芽。
特别是在17世纪,对现实、物体具体特性的兴趣愈加突出,字母索引书中致力于符号学的文章逐渐只保留了对现实特性相关的描述。百科全书内容文章的主要信息源头也从教父文献转变为年代记和编年史。通过阐述各种对象(包括专有名词、地名、人名、通称等)的文章,无论是解读词语的直接含义,还是揭示其象征意义(例如国家和民族的名称、动植物、宝石、武器、货币单位、度量衡单位及世俗和教会的等级等),百科全书主义的发展都在这些方面得以清晰展现。
- User
отивостояние) филологии и энциклопедизма. Комплексность экзеге тики придает ей объемность. В символических «приточных» трактов ках значения присутствует и другая — реалистическая — струя, ко торая первоначально была лишь подспорьем для выражения символов и абстракций (обоснование уподобления путем описания свойств пред мета, аллегорически обозначающего какую-нибудь идею). Двойствен ная природа притчи содействовала появлению в древней лексикографии зачатков энциклопедизма. Во второй половине XVI века и особенно в XVII в. интерес к реалиям, к конкретным свойствам предметов стано вится доминирующим. Это проявляется, во-первых, в том, что в ста тьях азбуковников, посвященных символике, все чаще остается лишь 52 ХѴІ-ХѴІI вв. та часть описаний значений, которая относится к признакам реалий, а, во-вторых, в том, что основным источником статей энциклопедиче ского содержания становится не патристика, а Хронографы и Хрони ки. Развитие энциклопедизма наблюдается при описании самых раз нообразных объектов, в статьях, посвященных именам собственным, топонимам и антропонимам, а также и именам нарицательным, при истолковании прямых значений слова и раскрытии символов (наиме нования стран и народов, животных и растений, драгоценных камней, оружия, денежных единиц, мер веса и объема, чинов светских и цер ковных и т.д. и т.д.).翻译成汉语
- Assistant
对语文学和百科全书主义的对抗。复杂的解释学赋予其丰富的内涵。在象征性的“引入性”解释中,另一股现实主义的思潮也出现了,它最初只是表达符号和抽象概念的辅助手段(例如,通过描述一个物体的特性来证明其比喻意义,该物体象征某个想法)。这种寓言的双重性质促使了古代词典学中百科全书主义萌芽的出现。
在16世纪后半叶,尤其是17世纪,对现实、对物体具体特性的兴趣变得愈加突出。这首先体现在字母索引书中致力于象征意义的文章里,越来越多的部分仅保留了与现实特性有关的描述;其次,文章的主要信息来源从教父文献转变为年代记和编年史。百科全书主义的发展在描述各种对象(如专有名词、地名、人名、通称等)的文章中得以体现,这些文章不仅解读词语的直接含义,还揭示其象征意义(例如国家和民族的名称、动植物、宝石、武器、货币单位、度量衡单位、世俗和教会的等级等)。
- User
润色
- Assistant
对语文学和百科全书主义的对抗。复杂的解释学赋予其更为丰富的内涵。在象征性的“引入性”解释中,另一股现实主义思潮也逐渐显露。这种思潮最初只是表达符号和抽象概念的辅助手段(例如,通过描述一个物体的特性来证明其比喻意义,该物体象征某个想法)。寓言的双重性质促使了古代词典学中百科全书主义萌芽的出现。
在16世纪后半叶,尤其是17世纪,对现实和物体具体特性的兴趣变得愈加突出。这首先体现于字母索引书关于象征意义的文章中,越来越多的部分仅保留了与现实特性相关的描述;其次,文章的主要信息来源从教父文献转变为年代记和编年史。在描述各种对象(如专有名词、地名、人名、通称等)的文章中,百科全书主义的发展得以体现。这些文章不仅解读词语的直接含义,还揭示其象征意义,包括国家和民族的名称、动植物、宝石、武器、货币单位、度量衡单位以及世俗和教会的等级等。
- User
Для XVII в. наиболее существенным оказалось взаимодействие (и противостояние) филологии и энциклопедизма. Комплексность экзеге тики придает ей объемность. В символических «приточных» трактов ках значения присутствует и другая — реалистическая — струя, ко торая первоначально была лишь подспорьем для выражения символов и абстракций (обоснование уподобления путем описания свойств пред мета, аллегорически обозначающего какую-нибудь идею). Двойствен ная природа притчи содействовала появлению в древней лексикографии зачатков энциклопедизма. Во второй половине XVI века и особенно в XVII в. интерес к реалиям, к конкретным свойствам предметов стано вится доминирующим. Это проявляется, во-первых, в том, что в ста тьях азбуковников, посвященных символике, все чаще остается лишь та часть описаний значений, которая относится к признакам реалий, а, во-вторых, в том, что основным источником статей энциклопедиче ского содержания становится не патристика, а Хронографы и Хрони ки. Развитие энциклопедизма наблюдается при описании самых раз нообразных объектов, в статьях, посвященных именам собственным, топонимам и антропонимам, а также и именам нарицательным, при истолковании прямых значений слова и раскрытии символов (наиме нования стран и народов, животных и растений, драгоценных камней, оружия, денежных единиц, мер веса и объема, чинов светских и цер ковных и т.д. и т.д.).翻译成汉语
- Assistant
17世纪一个显著的特点是语文学和百科全书主义之间的相互作用和对抗。复杂的解释学使其内容更为丰富。在象征性的“引入性”解释中,另一股现实主义思潮也逐渐涌现。这种思潮最初只是作为表达符号和抽象概念的辅助手段(例如,通过描述一个物体的特性来证明其比喻意义,该物体象征某种思想)。这种寓言的双重性质促使了古代词典学中百科全书主义萌芽的出现。
在16世纪下半叶,尤其是17世纪,对现实及物体具体特性的兴趣变得愈加突出。首先,这体现在字母索引书中专注于象征性的文章里,这些文章越来越多地只保留了与现实特性相关的描述内容;其次,文章的主要信息来源从教父文献转变为年代记和编年史。百科全书主义的发展在描述各种对象(如专有名词、地名、人名、通称等)的文章中得到了体现,这些文章不仅解释了词语的直接含义,还揭示了其象征意义(包括国家和民族的名称、动植物、宝石、武器、货币单位、度量衡单位、世俗和教会的等级等)。
- User
润色
- Assistant
17世纪一个显著的特点是语文学和百科全书主义之间的相互作用和对抗。复杂的解释学使其内容更为丰富。在象征性的“引入性”解释中,另一股现实主义思潮也逐渐涌现。最初,这种思潮只是作为表达符号和抽象概念的辅助手段(例如,通过描述一个物体的特性来证明其比喻意义,该物体象征某种思想)。寓言的双重性质促使了古代词典学中百科全书主义萌芽的出现。
在16世纪下半叶,尤其是17世纪,对现实及物体具体特性的兴趣越发浓厚。这首先体现在字母索引书中专注于象征性的文章里,这些文章越来越多地只保留了与现实特性相关的描述内容;其次,文章的主要信息来源从教父文献转变为年代记和编年史。百科全书主义的发展在描述各种对象(如专有名词、地名、人名、通称等)的文章中得到了充分体现。这些文章不仅解释了词语的直接含义,还揭示了其象征意义,包括国家和民族的名称、动植物、宝石、武器、货币单位、度量衡单位,以及世俗和教会的等级等。
- User
Для XVII в. наиболее существенным оказалось взаимодействие (и противостояние) филологии и энциклопедизма. Комплексность экзеге тики придает ей объемность.这里的 ей指的具体是什么
- Assistant
在这句话中,“ей”指的是“экзегетики”(解释学)。整句话的意思是:解释学的复杂性使其内容更加丰富。
- User
17世纪一个显著的特点是语文学和百科全书主义之间的相互作用和对抗。复杂的解释学使其内容更为丰富。在象征性的“引入性”解释中,另一股现实主义思潮也逐渐涌现。最初,这种思潮只是作为表达符号和抽象概念的辅助手段(例如,通过描述一个物体的特性来证明其比喻意义,该物体象征某种思想)。寓言的双重性质促使了古代词典学中百科全书主义萌芽的出现。请重新写一下这一段,使其表述更清楚明白
- Assistant
17世纪的一个显著特点是语文学和百科全书主义之间的互动与对抗。解释学的复杂性赋予其更为丰富的内涵。在象征性的“引入性”解释中,逐渐出现了一股现实主义的思潮。最初,这种思潮只是作为表达符号和抽象概念的辅助手段(例如,通过描述一个物体的特性来证明其比喻意义,该物体象征某种思想)。寓言的双重性质推动了古代词典学中百科全书主义的萌芽。
- User
在象征性的“引入性”解释中,逐渐出现了一股现实主义的思潮。重新写一下这段话
- Assistant
在象征性的“引入性”解释中,逐渐涌现出一股现实主义的思潮。
- User
什么叫引入性解释
- Assistant
“引入性解释”是指为了帮助理解某个概念或符号,通过引入相关背景信息或相似的例子来进行解释的方式。这种解释方法旨在通过提供额外的上下文或比喻,使受众更容易理解原本抽象或复杂的概念。
在具体的语境中,“引入性解释”可能包括以下内容:
- 背景信息:提供概念的历史背景或文化背景,以帮助理解其形成和发展。
- 比喻和类比:通过类似的例子或比喻来说明一个抽象的概念,使其更具体。
- 符号解释:将一个符号或抽象的概念与具体的物体或现象联系起来,以帮助理解其象征意义。
这种方法常用于教育、文学分析和哲学讨论中,目的是让复杂的思想或概念更具可理解性。
- User
Лексикография Московской Руси нач. XVI—XVII вв. и XVII век как переходный период к новому времени В азбуковники (составление целого ряда памятников этого жанра относится к XVI и XVII вв.) введены все лексикографические разра ботки предшествующего периода, использованы и компиляции из глос сариев, нередко включаемые в состав сборников ХѴ-ХѴІ вв. В связи с нарастанием интереса к славяно-русской теме в конце XVI в. и в XVII в., ими вовлечена и некоторая часть словарных статей из печат ных словарных трудов, изданных в Юго-Западной Руси — «Лексиса» Лаврентия Зизания (1596 г.) и «Лексикона» Памвы Берынды (1627, 1653 г.). Статьям, извлеченным из названных лексиконов, придана рус ская ориентация: слова, принятые в книгах Юго-Западной Руси, но не усвоенные русскими, данные в лексиконах в качестве определений, сами стали толкуемыми, а те, которые находим в них в роли объясняемых, служат их определениями. Причина — в различии литературной исто рии восточнославянских языков, в их неодинаковом отношении к языку церковнославянскому. Говоря об эпохе бытования азбуковников (XVI, XVII, начало XVIII в.), важнее всего отметить обращение создателей этих словарей- тезаурусов к самим литературным источникам и к результатам той, не прерывавшейся на протяжении всего древнерусского периода, филоло гической работы (новые переводы памятников, копирование, правка и редактирование рукописных текстов), которая неизменно сопровожда лась заменой тех или иных слов, грамматических форм, написаний, а также их реальным и филологическим комментарием. При всем разнообразии данных о слове исторической спецификой древнерусской лексикографии в эпоху становления и бытования азбу ковников остается нерегулярность сообщаемых сведений и отсутствие полноты в наборе характеристик. Существенно также и то, что в этих собраниях глосс и всякого рода иных раскрытий лексических и тексто вых смыслов, объяснения в значительной части принадлежат не соста вителям словарей (хотя и они вовсе не оставались безучастными), но многим истолкователям книг — филологам, философам и богословам, а также и переводчикам иноязычных сочинений, редакторам и справщи кам переводов, — обладателям по-своему глубоких и разносторонних знаний. Немалая часть и самих толкований была переведена с иноязыч ных, в первую очередь византийских оригиналов. Подобные толкования имеют не опосредованную, а прямую связь с произведениями, к которым они относятся, с их содержанием, идейной направленностью, стилем, даже и частными особенностями поясняе мых контекстов, потому и лексикография во весь ее древнерусский пе риод продолжает оставаться текстовой, а основным методом описания словесных значений служит глоссировка, присутствие в них «абстра- Лексикография Московской Руси начала XVI—XVII вв. 51 тирующего и символизирующего сознания средневековья»1 приводила к тому, что действенной оставалась и черта, характерная для древ ней книжности в целом — стремление к наибольшему отвлечению сло весного знака от реальных («внешних смыслов, его автономность по отношению ко многим и различным текстам и контекстам, произволь ный отход от реальных, в том числе и весьма существенных, признаков обозначаемых словами классов предметов, качеств и действий, поэтому они и являют собой памятники древнерусского словарного дела. 1 Лихачев Д. С. Средневековый символизм в стилистических системах древней Руси и пути его преодоления // Сб. статей к шестидесятилетию акад. В. В. Ви ноградова. М., 1956. С. 167. Противоречивость этих черт (связь с текстом и отвлечение от не го, а также от отображаемой в нем действительности) весьма харак терна и для азбуковников. Но в них есть и нечто новое, приведшее к качественным изменениям в принципах описаний словесных значений. Средневековые глоссарии, присоединяемые к той или иной книге, слу жили дополнительным средством разъяснения ее текста. Они примыка ли к глоссам на полях и между строк, к толкованиям слов, введенным в самый ее текст. В компилятивных сводах, получивших особое распро странение в сборниках ХѴ-ХѴІ вв., уже нет этой приуроченности лишь к определенному тексту. В азбуковниках ориентация не на одну, а на многие книги стала ведущей. Однако и сама цель — охватить «елико мощно» толкований, внесенных в средневековые книги при глоссиров- ке — не оставалась исторически неизменной. В середине XVI в., ко гда жанр азбуковников сформировался, достиг своей зрелости, она еще была связана по преимуществу с переводческими и исправительными задачами, но в конце века получила более общий характер, а вместе с тем и социальную остроту. Книжники Московской Руси, привержен ные к древнерусской культуре, увидели в азбуковниках одно из средств способствовать сохранению самого фонда читаемой литературы (XIXVI вв.),_а он заколебался под воздействием культурных веяний, пред вещавших преобразования нового времени. Кардинальные изменения в этом отношении относятся к XVIII в. Что касается ХѴП-го столетия, то оно стало, как и во многих других сферах духовной жизни, периодом переходным. Для XVII в. наиболее существенным оказалось взаимодействие (и противостояние) филологии и энциклопедизма. Комплексность экзеге тики придает ей объемность. В символических «приточных» трактов ках значения присутствует и другая — реалистическая — струя, ко торая первоначально была лишь подспорьем для выражения символов и абстракций (обоснование уподобления путем описания свойств пред мета, аллегорически обозначающего какую-нибудь идею). Двойствен ная природа притчи содействовала появлению в древней лексикографии зачатков энциклопедизма. Во второй половине XVI века и особенно в XVII в. интерес к реалиям, к конкретным свойствам предметов стано вится доминирующим. Это проявляется, во-первых, в том, что в ста тьях азбуковников, посвященных символике, все чаще остается лишь 52 ХѴІ-ХѴІI вв. та часть описаний значений, которая относится к признакам реалий, а, во-вторых, в том, что основным источником статей энциклопедиче ского содержания становится не патристика, а Хронографы и Хрони ки. Развитие энциклопедизма наблюдается при описании самых раз нообразных объектов, в статьях, посвященных именам собственным, топонимам и антропонимам, а также и именам нарицательным, при истолковании прямых значений слова и раскрытии символов (наиме нования стран и народов, животных и растений, драгоценных камней, оружия, денежных единиц, мер веса и объема, чинов светских и цер ковных и т.д. и т.д.). 根据这部分文献写一篇文章
- Assistant
17世纪莫斯科俄国的词典编纂与百科全书主义
引言
17世纪的莫斯科俄国,词典编纂(特别是字母索引书的编纂)成为了语文学和百科全书主义互动和对抗的重要舞台。这一时期,词典编纂不仅仅是为了提供语言学帮助,更重要的是为了保存和推广文化知识。本篇文章将结合17世纪的具体历史背景,探讨这种互动对词典编纂事业的影响与重要性。
词典编纂的历史背景
字母索引书(азбуковник)的编纂在16至17世纪得到了极大的发展。这些字母索引书不仅包含了前一时期的各种词典成果,还采纳了许多注释性资料,甚至包括15、16世纪文献汇编中的词汇解释。同时,由于16世纪末至17世纪对斯拉夫-俄语主题兴趣的增加,一些词典条目也从当时南俄罗斯出版的词典作品中借鉴而来,例如劳伦提·齐扎尼(Laurentius Zizania)的《词汇集》和帕姆瓦·贝林达(Pamva Berynda)的《词典》。
17世纪词典编纂的特点
-
象征性与现实主义的并存: 在这个时期,象征性的“引入性”解释中逐渐涌现了一股现实主义的思潮。最初,这种现实主义只是作为表达符号和抽象概念的辅助手段,例如,通过描述一个物体的特性来证明其比喻意义。寓言的双重性质促使了古代词典学中百科全书主义萌芽的出现。
-
对现实和具体特性的关注: 在16世纪后半叶,尤其是17世纪,对现实和物体具体特性的兴趣越发浓厚。这首先体现在字母索引书中专注于象征性的文章里,越来越多地只保留了与现实特性相关的描述内容。其次,文章的主要信息来源从教父文献转变为年代记和编年史。
-
词典条目的信息来源转变: 在早期的词典编纂中,主要依赖于教父文献和宗教经典,但到了17世纪,主要信息来源已经转变为年代记和编年史。百科全书主义的发展在描述各种对象的文章中得到了充分体现,包括专有名词、地名、人名和通用名词等。这些文章不仅仅解释了词语的直接含义,还揭示了其象征意义。
编纂方向的变化
随着时间的推移,词典编纂的方向也在发生变化。从16世纪中叶开始,字母索引书编纂的目标主要与翻译和校订任务相关。然而,到17世纪末,这一目标已经变得更加广泛,具有更普遍的性质,同时也带来了社会上的紧迫感。莫斯科的学者们在字母索引书中看到了保存11至16世纪可阅读文学资产的一种手段,这些资产正受到新时代文化趋势的冲击。在这种背景下,词典编纂不仅是语言学的需求,更是文化传承的重要途径。
结论
通过上述探讨,我们可以看出,17世纪莫斯科俄国的词典编纂在语文学和百科全书主义的互动中取得了显著的进展。字母索引书不仅包含了象征性与现实主义的双重解读,更在描述具体对象的过程中促进了百科全书主义的发展。这一时期,词典编纂不仅局限于语言学的范围,更成为文化保存和传承的重要工具。通过对17世纪词典编纂的研究,我们可以更好地理解当时的文化氛围和学术发展。
-
- User
Лексикография Московской Руси нач. XVI—XVII вв. и XVII век как переходный период к новому времени В азбуковники (составление целого ряда памятников этого жанра относится к XVI и XVII вв.) введены все лексикографические разра ботки предшествующего периода, использованы и компиляции из глос сариев, нередко включаемые в состав сборников ХѴ-ХѴІ вв. В связи с нарастанием интереса к славяно-русской теме в конце XVI в. и в XVII в., ими вовлечена и некоторая часть словарных статей из печат ных словарных трудов, изданных в Юго-Западной Руси — «Лексиса» Лаврентия Зизания (1596 г.) и «Лексикона» Памвы Берынды (1627, 1653 г.). Статьям, извлеченным из названных лексиконов, придана рус ская ориентация: слова, принятые в книгах Юго-Западной Руси, но не усвоенные русскими, данные в лексиконах в качестве определений, сами стали толкуемыми, а те, которые находим в них в роли объясняемых, служат их определениями. Причина — в различии литературной исто рии восточнославянских языков, в их неодинаковом отношении к языку церковнославянскому. Говоря об эпохе бытования азбуковников (XVI, XVII, начало XVIII в.), важнее всего отметить обращение создателей этих словарей- тезаурусов к самим литературным источникам и к результатам той, не прерывавшейся на протяжении всего древнерусского периода, филоло гической работы (новые переводы памятников, копирование, правка и редактирование рукописных текстов), которая неизменно сопровожда лась заменой тех или иных слов, грамматических форм, написаний, а также их реальным и филологическим комментарием. При всем разнообразии данных о слове исторической спецификой древнерусской лексикографии в эпоху становления и бытования азбу ковников остается нерегулярность сообщаемых сведений и отсутствие полноты в наборе характеристик. Существенно также и то, что в этих собраниях глосс и всякого рода иных раскрытий лексических и тексто вых смыслов, объяснения в значительной части принадлежат не соста вителям словарей (хотя и они вовсе не оставались безучастными), но многим истолкователям книг — филологам, философам и богословам, а также и переводчикам иноязычных сочинений, редакторам и справщи кам переводов, — обладателям по-своему глубоких и разносторонних знаний. Немалая часть и самих толкований была переведена с иноязыч ных, в первую очередь византийских оригиналов. Подобные толкования имеют не опосредованную, а прямую связь с произведениями, к которым они относятся, с их содержанием, идейной направленностью, стилем, даже и частными особенностями поясняе мых контекстов, потому и лексикография во весь ее древнерусский пе риод продолжает оставаться текстовой, а основным методом описания словесных значений служит глоссировка, присутствие в них «абстра- Лексикография Московской Руси начала XVI—XVII вв. 51 тирующего и символизирующего сознания средневековья»1 приводила к тому, что действенной оставалась и черта, характерная для древ ней книжности в целом — стремление к наибольшему отвлечению сло весного знака от реальных («внешних смыслов, его автономность по отношению ко многим и различным текстам и контекстам, произволь ный отход от реальных, в том числе и весьма существенных, признаков обозначаемых словами классов предметов, качеств и действий, поэтому они и являют собой памятники древнерусского словарного дела. 1 Лихачев Д. С. Средневековый символизм в стилистических системах древней Руси и пути его преодоления // Сб. статей к шестидесятилетию акад. В. В. Ви ноградова. М., 1956. С. 167. Противоречивость этих черт (связь с текстом и отвлечение от не го, а также от отображаемой в нем действительности) весьма харак терна и для азбуковников. Но в них есть и нечто новое, приведшее к качественным изменениям в принципах описаний словесных значений. Средневековые глоссарии, присоединяемые к той или иной книге, слу жили дополнительным средством разъяснения ее текста. Они примыка ли к глоссам на полях и между строк, к толкованиям слов, введенным в самый ее текст. В компилятивных сводах, получивших особое распро странение в сборниках ХѴ-ХѴІ вв., уже нет этой приуроченности лишь к определенному тексту. В азбуковниках ориентация не на одну, а на многие книги стала ведущей. Однако и сама цель — охватить «елико мощно» толкований, внесенных в средневековые книги при глоссиров- ке — не оставалась исторически неизменной. В середине XVI в., ко гда жанр азбуковников сформировался, достиг своей зрелости, она еще была связана по преимуществу с переводческими и исправительными задачами, но в конце века получила более общий характер, а вместе с тем и социальную остроту. Книжники Московской Руси, привержен ные к древнерусской культуре, увидели в азбуковниках одно из средств способствовать сохранению самого фонда читаемой литературы (XIXVI вв.),_а он заколебался под воздействием культурных веяний, пред вещавших преобразования нового времени. Кардинальные изменения в этом отношении относятся к XVIII в. Что касается ХѴП-го столетия, то оно стало, как и во многих других сферах духовной жизни, периодом переходным. Для XVII в. наиболее существенным оказалось взаимодействие (и противостояние) филологии и энциклопедизма. Комплексность экзеге тики придает ей объемность. В символических «приточных» трактов ках значения присутствует и другая — реалистическая — струя, ко торая первоначально была лишь подспорьем для выражения символов и абстракций (обоснование уподобления путем описания свойств пред мета, аллегорически обозначающего какую-нибудь идею). Двойствен ная природа притчи содействовала появлению в древней лексикографии зачатков энциклопедизма. Во второй половине XVI века и особенно в XVII в. интерес к реалиям, к конкретным свойствам предметов стано вится доминирующим. Это проявляется, во-первых, в том, что в ста тьях азбуковников, посвященных символике, все чаще остается лишь 52 ХѴІ-ХѴІI вв. та часть описаний значений, которая относится к признакам реалий, а, во-вторых, в том, что основным источником статей энциклопедиче ского содержания становится не патристика, а Хронографы и Хрони ки. Развитие энциклопедизма наблюдается при описании самых раз нообразных объектов, в статьях, посвященных именам собственным, топонимам и антропонимам, а также и именам нарицательным, при истолковании прямых значений слова и раскрытии символов (наиме нования стран и народов, животных и растений, драгоценных камней, оружия, денежных единиц, мер веса и объема, чинов светских и цер ковных и т.д. и т.д.). Преодолев в своем типе тезауруса границы словаря иноязычных слов, азбуковники оказались средоточием весьма разнородных словар ных материалов. Более всего требовали расчленения, своего специфиче ского описания и развития соединенные в их материалах две ведущих тенденции — филологическая и энциклопедическая. Соприкосновение целей описания проявлялось все ощутимей по мере изменения словар ных принципов и совершенствования словарной техники. Единства, од нако, не было и в каждом из названных направлений. Энциклопедиче ское направление проявляло склонность расчлениться на терминоло гическое и посвященное целям экзегетики (герменевтики), причем по следнее в связи с этим получало черты филологических комментариев, сочетающих в себе цикл разнородных сведений: реальных, языковых и из области литературных (художественных) средств. Что касается филологического направления, то оно способно выделить из себя такие словарные типы, как словари иностранных слов, двуязычные и много язычные, словари толковые (одноязычные), словари-разговорники, сим фонии, фиксирующие все словоупотребления в тексте, и словари этимо логические. Все упомянутые потенции содержались в азбуковниках уже к началу XVII века, а в течение этого столетия получили в них мно гократную и разностороннюю отработку, что не могло не содейство вать становлению и развитию каждого из перечисленных словарных типов.2 При текстологическом изучении списков азбуковников можно наблюдать, как постепенно складывались представления о слове, об его отношении к обозначаемым реалиям, как формировалось понятие словесного значения, улавливались и отмечались признаки многознач ности, фиксировалась синонимия и антонимия. Получив истоки в пери од самых древних переводов и истолкований текстов (ХІ-ХП вв.), язык семантики и лексикографии в русских книгах ХѴІ-ХѴІІ вв. достиг зна чительного развития. 2 Ковтун Л. С. Лексикография в Московской Руси XVI — начала ХѴП в. Л., 1975. С. 206-258; Она же. Азбуковники ХѴІ-ХѴІІ вв. (старшая разновидность). Л., 1989. Преемственность научных знаний, восприятие книжностью восточ ных славян греко-латинской учености, явилось причиной того, что да же самые ранние опыты описания словесных значений (мы находим их в рукописях с XI в.) в основном не имеют черт примитивных попыток, хо тя они и могут представиться таковыми, если подойти к ним с чуждых Лексикография Московской Руси начала ХѴІ-ХѴІІ вв. 53 позиций современных потребностей. Лишенные историзма сопоставле ния древних памятников лексикографии с современными трудами не объективны и безрезультатны. ХѴІІ-ый век был для русской культуры преддверием нового време ни. Его переходный характер не мог не сказаться и на ходе развития словарного дела. Он проявился, например, в том, что специфически древнерусский жанр азбуковников не только не утратил в это время своего значения, но, напротив, получил широкое распространение и своеобразную разработку. Судя по владельческим записям, азбуковни ки на этом этапе становятся излюбленной книгой горожан из средних сословий (среди них — лица из низшего духовенства, служилые люди, особенно дьяки, подьячие, нередко купцы; списки азбуковников XVII и XVIII вв., все остальные написаны в XVII веке. В одних из них эти словарные памятники находим в том виде, в каком они были созданы в середине и в конце XVI века, в других ощутимы заметные перемены. Составляются в это время и новые азбуковники, причем наряду с те заурусами, сводами все более богатых лексических материалов, также и труды сравнительно небольшие. Монументальные азбучные компен диумы создают, как и прежде, монастырские книжники. Здесь, при все возрастающем обилии статей, объяснения слов все чаще отсутствуют, даны лишь указания на источники, где эти слова встретились в текстах Писания и патристике. Словари толкований, какими были азбуковни ки, начинают перерастать в силу этого в иной тип, именуемый симфо ниями, или конкордансами. Что касается азбуковников более краткого объема, то, отвечая на практические и духовные запросы каждого из своих обладателей, они обретают личностный характер. В них уже нет стремления к полному охвату глосс (постепенно утрачивается наибо лее значимый из признаков словаря «сокровищницы»). Такие словари предстают либо в виде азбуковников выборочного типа, созданных на основе уже существующих словарных памятников XVI века), либо в виде новых словарных трудов, обычно с привлечением источников, со временных их составителям, весьма ценных для характеристики нового этапа развития русской культуры. Среди материалов, включенных в азбуковники в переходный период, все чаще оказываются слова латинские и западнославянские, а также из ряда западноевропейских языков — немецкие, нидерландские, ита льянские, французские, английские и т.д.3 С конца XVI века и на про тяжении всего XVII века заметно увеличивается число славянизмов и слов инославянских.4 Процесс этот происходит при заметном влиянии печатных лексиконов Юго-Западной Руси, особенно трудов Лаврентия Зизания (1596)5 и Памвы Беринды (1627),6 которые обогатили и во 3 Алексеев М. П. Словари иностранных слов в русском азбуковнике XVII века. Л., 1968. 4 Ковтун Л. С. Древние словари как источник русской исторической лексиколо гии. Л., 1977. С. 87-107. 5Лексис Лаврентія Зизанія. КиТв, 1964 (фототипическое издание АН УССР). 6 Лексикон. . Памви Беринди. Киів, 1961 (фототипическое издание АН УССР). 54 ХѴІ-ХѴІІ вв. многом преобразовали славяно-русские глоссы азбуковников. Лексико графия восточных славян в эту пору вступает в период все более ожи вленных связей и взаимодействий. Во второй половине XVII века активно проявилась и другая тен денция развития русского словарного дела, столь же тесно связанная с влиянием филологической культуры Юго-запада и наиболее отчетли во представленная в двуязычных и треязычных лексиконах Епифания Славинецкого. Словари выдающегося украинского лексикографа, тру дившегося сначала в Киеве, а затем в Москве, были досконально осво ены в русском книжном обиходе и прочно вошли в жизнь, содействуя формированию новых подходов в описании иноязычной лексики.7 Следы этого видны не только в филологической практике названного периода, но и в многоаспектной лексикографии XVIII века. По своему составу и структуре, наконец и функционально, упомянутые лексиконы весьма далеки от древнерусских азбуковников, но, вместе с тем, те и другие есть отражение многовековой переводческой традиции восточных сла вян, хотя и соотносятся они с ее проявлением в иной хронологической, социальной и идеологической перспективе. 7 Свидетельства привлечения материалов «Лексикона латинского» наблюдаются в латинско-русском-немецком словаре («Номенклатор...») русского и белорусского филолога Ильи Копиевского (1718 г.), в книге X. Целлария «Краткой латинской лексиконъ с российским и немецким переводом» (СПб., 1746). 8 См. Нимчук В. В. Староукраинская лексикография. А.Д.П, Киев, 1981. С. 30, 31, 37. Историческая деятельность воздействия традиции «Лексикона» П. Берынды, по словам того же автора, видна и из того, что вокабулы из него заимствовали Ф. Миклошич и И. Срезневский. К этому можно прибавить, что все русские академические словари использовали в том или ином виде данные из этого сло варного труда. В последнем из них — БАС (1948-1965) лексика из Берынды приводится в сопровождающем словарные статьи справочном отделе. Имея истоки в филологической культуре Украины и Белоруссии, обе эти тенденции развития словарного дела, характерные для XVII века, действовали не обособленно, но были направлены к общей цели, сочетаясь уже на исходном для них этапе. Так, Епифаний Славинецкий (самое крупное имя лексикографии восточных славян середины XVII в.) для заглавных слов в своем «Лексиконе латинском» брал материал из «Лексикона» Памвы Берынды. Почти все вокабулы первой, а иногда второй части труда П. Берынды вошли в словник «Лексикона славено- латинского» Е. Славинецкого и А. Карецкого-Сатановского. Изучение толкования имен, приложенного к московскому изданию «Грамматики» (1648) М. Смотрицкого, показало, что этот ономастикой основывается на этимологии из книги П. Берынды. Материалы из «Лексикона» ис пользовали не только составители азбуковников, но и Ф. Поликарпов (М., 1704), П. Алексеев в «Церковном словаре» (М., 1773).8 При изу чении рукописных статей Епифания Славинецкого можно наблюдать одно из весьма существенных свойств лексикографии как научной дис циплины — коллективность начал, составляющих ее базу: свойство, Лексикография Московской Руси начала XVI—XVII вв.55 возникающее из цели обеспечить надежность и объективность сообща емых сведений, иначе говоря, по возможности, полное использование всего, что достигнуто предшествующей словарной традицией, отече ственной и зарубежной, при описании того или иного состава слов. Лексиконы Славинецкого тесно связаны с западнославянской и евро пейской лексикографией. «Почти все латинские вокабулы для своего «Лексикона латинского» Е. Славинецкий заимствовал из авторитетно го в его время словаря известного итальянского лексикографа эпохи Возрождения А. Каледина» (1435-1511).9 В качестве дополнительно го словарного источника был использован латино-польско-греческий словарь (Краков, 1626) видного польского лексикографа Г. Кнапского. «Лексикон латинский» — самый большой староукраинский словарь: в нем насчитывается около 27000 статей.10 9 На протяжении ХѴІ-ХѴП вв. словарь А. Калепина со все новыми дополнениями многократно переиздавался, и к концу XVI в. в нем, кроме латинских вокабул, латинских цитат с их паспортизацией, находились лексические эквиваленты на одиннадцати языках, в том числе на греческом и польском. (Нимчук.Там же. С. 33). 10 Нимчук В. В. Там же. С. 34. 11 Е. Славинецкий и А. Корецкий-Сатановский выехали из Киева в Москву в июле 1649 г., а 1650 г. уже датируется их совместный труд. В силу этого В. В. Нимчу- ком высказано предположение о существовании киевского протографа словаря, составленного, возможно, ранее «Лексикона латинского», о чем свидетельствует и отсутствие связей между этими трудами. (Нимчук В. В. Там же. С. 39). 12 «Thesaurus polono-latino-graecus». В связи с указанным источником в исследуе мом памятнике — немало чисто польских слов и слов, заимствованных украин ским языком через польское посредничество (Нимчук В. В. Там же. С. 39). 13 В распоряжении Славинецкого, как пишет В. В. Нимчук, было второе издание труда И. Скопулы «Lexicon graeco-latinum», из чего следует, что «Лексикон греко-славянско-латинский» составлен после 1663 г. 14 Браиловский С. Филологические труды Епифания Славинецкого // Русский фи лологический вестник. 1890. Т. 23; Нимчук В. В. Там же. С. 41. Рукописный «Лексикон славяно-латинский» Е. Славинецкого и А. Корецкого-Сатановского (1650 г.) сохранился в меньшем количе стве экземпляров, чем словарь латино-славянский, так как в начале XVIII в. вышел в свет «Лексикон треязычный» Федора Поликарпова, полностью включивший в свой состав его словник.11 Его номенклатур ная (славянская) часть зависима не только от словаря П. Берынды, но и от польско-латинско-греческого словаря Г. Кнапского (Краков, 1621).12 В результате авторы составили самое богатое в XVII в. со брание славянских вокабул — примерно 7500 статей. В Москве Сла винецкий создал и свой третий переводной словарь: «Книга лексиконъ греко-словено-латинский» (после 1663 г.), оригиналом для которого по служил словарь византийца Иоанна Скопулы.1314Памятник большого объема — 755 листов (с текстом в два столбца) считался уникальным пособием для обучения и переводов. Пользование им допускалось лишь с разрешения самого царя. После смерти «Словарь» Е. Славинецкого 56 XVI-XVII вв. готовили к публикации, но издан он не был. Материалы его использо ваны в «Лексиконе треязычном» Федора Поликарпова (1704). Миграция словарных сведений, добытых лексикографами разных стран, может быть рассмотрена и со стороны влияния филологиче ских трудов восточных славян на европейские предприятия этого ро да. В. В. Нимчук выявил, например, факты использования зарубеж ными переводными словарями в качестве основных и дополнительных источников трудов П. Берынды и Е. Славинецкого. На «Лексиконе» Бе- рынды базируется рукописный церковнославянско-польский лексикон (1641) польского ученого Мариана из Яслиск. Переводом-переделкой труда П. Берынды на румынский язык оказался словарь (1649) Марда- рия из Козни.15 Есть основания соотнести украинскую часть латинско- новогреческо-турецко-армянско-молдавского словаря XVII в. со слова рем Е. Славинецкого. Дубровницкий список того же «Лексикона латин ского», по-видимому, имел в своем распоряжении хорватский лексико граф И. Стулли (Стулич). Главным источником церковно-славянско- латинского словаря шведского ученого И. Г. Спарвенфельда послужил «Лексикон» П. Берынды. При посещении Москвы тот же исследователь заказал и обратную переделку «Лексикона латинского» Е. Славинецко го.16 15 Рукописный «Лексіконъ славено-влашескыи и именъ толъкованіе» является пер вым произведением румынской лексикографии. 16 Рукопись этой наполовину выполненной работы хранится в Упсале (Швеция). См.: Нимчук В. В. Там же. С. 30-37. 17 Речь идет о церковных диспутах, которые велись с конца XVI в.: католики и уни аты признавали языками церкви лишь три — еврейский, греческий и латинский. Два последних были общепризнанными языками и высокой книжности. Латин ский язык прочно утвердился в европейских странах в качестве языка науки. 18 Нимчук В. В. Там же. С. 34-35. В случаях, когда церковнославянских эквивален тов недоставало, он приводил соответствия из украинского языка или создавал новые слова по украинским и церковнославянским образцам. Использование традиции вовсе не означает отсутствия творческих начал в осуществлении словарного предприятия, а также современно сти и актуальности его научных задач. Наиболее трудной частью пере водного словаря является та, в которой даны эквиваленты другого язы ка (однословные соответствия, ряды синонимов или описательные тол кования). Епифаний Славинецкий для переводной части своего «Лекси кона латинского» «избрал церковнославянский язык своего времени (в восточнославянской редакции), чем наглядно доказал скептикам17 аде кватность латинскому языку этого межславянского письменного язы ка».18 Вместе с тем он создал на основе многоязычного двуязычный словарь с типичной для подобного труда структурой. Что касает ся «Лексикона славяно-латинского» Е. Славинецкого и А. Корецкого- Сатановского, то здесь представлен словник, исторически обусловлен ный языковой ситуацией, в нем органически объединены лексические элементы двух генетически родственных лексических систем — цер ковнославянской и восточнославянской (главным образом, украинской). Лексикография Московской Руси начала ХѴІ-ХѴІІ вв. 57 Отметив все это, В. В. Нимчук делает вполне убедительный и научно обоснованный вывод: «Тот факт, что вокабулы для своих лексиконов Е. Славинецкий заимствовал из чужих произведений не преуменьшает оригинальности его трудов. Сами словники использованных им грече ских, латинских и церковнославянских лексиконов формировались уси лиями многих ученых».19 Не менее важны и следующие наблюдения: «Благодаря «Грамматике» М. Смотрицкого и «Лексикону» П. Берын- ды кодифицируется церковнославянский язык. Указанные труды содей ствовали также нормализации староукраинского языка».20 И вслед за этим: «В своих словарных трудах украинские и русские лексикографы Л. Зизаний, П. Берында, Е. Славинецкий, Ф. Поликарпов-Орлов изуча ли и нормализовали состав межславянского языка, выросшего на почве первого литературного языка славян — старославянского, поэтому они сыграли выдающуюся роль в истории славистики»/1 19 Нимчук В. В. Там же. С. 34, 35, 37, 39, 41. 20 Решающую роль в судьбе украинского литературного языка сыграло воссоеди нение в 1654 г. Украины с Россией (см. там же. С. 21, 22). 21 Нимчук В. В. Там же. С. 47. 22 Заиконоспасская школа Симеона Полоцкого, ставшая общиной поэтов, была учреждена в 1665 г. и просуществовала до 1668 г. Царь Алексей Михайлович рассчитывал подготовить в ней образованных людей, годных для государствен ной деятельности. К поэтической школе Симеона, понимаемой уже как особое направление в словесном искусстве, литературоведы относят ряд видных писа телей и деятелей русской культуры. Среди них Сильвестр Медведев, Карион Истомин, Дмитрий Ростовский, Стефан Яворский. 23См.: Панченко А. М. Русская стихотворная культура в ХѴП веке. Л., 1973. С. 137-147; Еремин И. П. Симеон Полоцкий. Избранные сочинения, подготов ка текста, статья и комментарии И. П. Еремина // Литературные памятники. М.; Л., 1953. При характеристике культурной жизни второй половины ХѴП-го столетия нельзя не отметить, что в этот период протекала деятель ность выдающегося поэта восточных славян Симеона Полоцкого, пе реселившегося из Белоруссии в Москву весной 1664 г. и создавшего в Москве поэтическую школу.22 Симеон принимал участие и в книгоизда тельской деятельности. В истории русского книгопечатания имя С. По лоцкого связано с так называемой Верхней типографией. В 1675 г. умер Епифаний Славинецкий, что заметно ослабило грекофилов, усилив по зиции Симеона и его сподвижников, которых те почитали латинствую- щими. В типографии готовили к изданию (но так и не были изданы) его стихотворные сборники «Рифмологион» и «Вертоград многоцветный». Основать типографию С. Полоцкому в значительной степени позволи ло то, что во главе Посольского приказа стал один из его ближайших друзей В. В. Голицын. Она и начала свою деятельность наряду с Пе чатным двором, который в XVII в. также был одним из филологиче ских центров. В Верхней типографии было издано шесть книг, все так или иначе связанные с Симеоном.23 Оба они, в особенности второй, представляющий собой своего рода энциклопедию, не могут не занять 58 ХѴІ-ХѴІІ вв. своего места и в истории русской лексикографии. Сочинения эти имеют дидактический характер. В «Вертограде» рассказывается о различных явлениях и предметах, об исторических деятелях и событиях, о народах и странах.24 При изложении тем были использованы западные источ ники. Исследователи указывают, например, на связи этого сочинения со сборником изречений, именуемом «Апофегмата». Не менее важно, одна ко, отметить и связь его со статьями русских азбуковников. Последние черпали свои сведения из целого ряда древнерусских сборников (среди них «Измарагд», «Златая цепь», «Пчела» и др.), а также из «Физиоло га». Сведения эти встречаем и в «Вертограде многоцветном». Именно азбуковники и были посредствующим звеном, впервые придав им фор му словарного описания. В соотношении текста сочинения Полоцкого с текстом статей азбуковников вновь проявился переходный характер культуры ХѴП-го столетия. Словарная форма была не раз применена затем, как известно, в литературных и публицистических сочинениях XVIII и XIX веков. 把这篇文献的内容完整地撰写出来
- Assistant
莫斯科俄国16至17世纪的词典编纂及其作为新时代的过渡时期
引言
16至17世纪是莫斯科俄国词典编纂发展的重要时期,这一时期的字母索引书(азбуковник)不仅包含了前几代的词典成果,还吸收了许多注释性资料。随着对斯拉夫-俄语主题兴趣的增加,这些字母索引书也纳入了南俄罗斯出版的词典条目。17世纪作为过渡时期,见证了语文学和百科全书主义的相互作用,推动了文化和学术的发展。
词典编纂的历史背景
字母索引书在16至17世纪得到了极大的发展。这些词典不仅包含了前一时期的各种词典成果,还采纳了许多注释性资料,甚至包括15、16世纪文献汇编中的词汇解释。由于16世纪末至17世纪对斯拉夫-俄语主题兴趣的增加,一些词典条目也从当时南俄罗斯出版的词典作品中借鉴而来,例如劳伦提·齐扎尼(Laurentius Zizania)的《词汇集》和帕姆瓦·贝林达(Pamva Berynda)的《词典》。
文化和学术的发展
在16世纪和17世纪,随着对具体事物特性的兴趣增加,词典编纂也发生了显著变化。早期的词典编纂主要依赖于教父文献和宗教经典,但到了16世纪末和17世纪,信息来源逐渐转向年代记和编年史。百科全书主义的发展在描述各种对象(如专有名词、地名、人名和通用名词等)的文章中得到了充分体现。这些文章不仅解释了词语的直接含义,还揭示了其象征意义。
词典编纂的实际操作
在16世纪后半叶,尤其是17世纪,对现实和物体具体特性的兴趣越发浓厚。这首先体现在字母索引书中关于象征性的文章里,这些文章越来越多地只保留了与现实特性相关的描述内容;其次,文章的主要信息来源从教父文献转变为年代记和编年史。百科全书主义的发展在描述各种对象的文章中得到了充分体现,包括专有名词、地名、人名和通用名词等。这些文章不仅仅解释了词语的直接含义,还揭示了其象征意义。
象征性翻译和现实主义
解释学的复杂性使其内容更为丰富。在象征性的“引入性”解释中,逐渐出现了一股现实主义的思潮。最初,这种思潮只是作为表达符号和抽象概念的辅助手段,例如,通过描述一个物体的特性来证明其比喻意义。寓言的双重性质促使了古代词典学中百科全书主义萌芽的出现。
编纂方向的变化
随着时间的推移,词典编纂的方向也在发生变化。从16世纪中叶开始,字母索引书编纂的目标主要与翻译和校订任务相关。然而,到17世纪末,这一目标已经变得更加广泛,具有更普遍的性质,同时也带来了社会上的紧迫感。莫斯科的学者们在字母索引书中看到了保存11至16世纪可阅读文学资产的一种手段,这些资产正受到新时代文化趋势的冲击。在这种背景下,词典编纂不仅是语言学的需求,更是文化传承的重要途径。
字母索引书和百科全书主义
这种新兴的百科全书主义倾向在大量参考文献中得到了体现。例如字母索引书,作为跨学科工具,逐渐包容了关于文学、历史、地理等多方面的知识。随着时代发展,词典编纂工作不仅局限于语言解释,还渗透到了文化研究的各个方面,进一步推动了文化学术的繁荣。
结论
通过探讨17世纪莫斯科俄国的词典编纂,我们可以看到语文学和百科全书主义的互动对文化和学术发展的重要影响。字母索引书不仅成为保存和传承文化的一种工具,还促进了对具体对象的深度理解。这一时期的词典编纂工作展示了文化传承和创新的双重作用,对后世的学术研究产生了深远影响。